Профессорская дочка

Глава 11

Мы вместе выходим из аудитории и на скамейке напротив видим девчонок с моего потока: звезду Карину и двух ее подружек. Девушка тут же вскакивает и улыбается.

– Извините, Роман Андреевич, можно вас на минутку? – она выпрямляется, выставляя вперед грудь, я невольно слежу за взглядом Гордеева, но он как обычно непроницаем, более того, даже не скользнул вниз.

– Завьялова, – обращается ко мне мужчина, – идите на кафедру, я сейчас подойду.

Молча следую по коридору, у двери кафедры все же оборачиваюсь.

За дверью обнаруживаю аж четырех преподавателей: все женского пола. Впрочем, из мужского у нас теперь, включая Гордеева, всего трое, и остальные, на мой субъективный взгляд, сошли с ума уже давно.

Здороваюсь и прохожу к кабинету Гордеева под пристальными взглядами. Вопросов мне, правда, не задают, значит, в курсе, чем я занимаюсь.

Роман Андреевич появляется минут через десять, причем последние пять, судя по всему, ведет беседы как раз с преподавательским составом.

– Давайте стол разберем, Завьялова, – говорит Гордеев. – Хочу скорее перебраться сюда. А то в общем кабинете невыносимо находиться.

Он подходит к столу, бегло осматривая стопки. Вздохнув, тоже иду туда.

– Я раскладываю все по годам, – говорю Гордееву, – плюс, если в год были работы по одним и тем же авторам, то складываю их вместе.

– Со мной будет быстрее, – говорит он, после чего тянется к рукаву на рубашке и расстегивает пуговицу.

Закатывает рукав по локоть и принимается за второй. Я не знаю, почему это зрелище так меня завораживает. Стою над стопкой дипломных, опустив лицо, а сама то и дело кошусь на руки мужчины, на длинные пальцы, чуть выпирающие вены, на то, как легко, можно сказать, небрежно, он закатывает рукава, и почему-то это выглядит так притягательно… В довершение Гордеев расстегивает еще одну пуговицу на рубашке, а я снова устремляю взгляд на стопку.

– О чем задумались, Завьялова? – интересуется вдруг Роман Андреевич, я испуганно ищу в голове хоть какой-то ответ. Как назло, ничего нормального не приходит, и спрашиваю первое, что всплывает:

– А почему вам невыносимо с общем кабинете?

Гордеев усмехается, начиная раскладывать на столе работы.