Профессорская дочка

Ты видела сумму? – он подталкивает мне листок, на котором очень приятные глазу цифры. – Думаешь, мы будем рисковать такими деньгами ради дурацкого спора?

– Хорошо, что головы ещё соображают, – отвечаю язвительно, но все же с облегчением.

– И все-таки обхаживать её придётся, – замечает Глеб. – Ну ты же видишь, как ей нравится внимание. Если мы резко затухнем, она будет злиться. Это нам тоже не нужно.

– В пределах разумного, – выставляю я вперёд палец.

– Есть, шеф! – Глеб прикладывает руку к голове, отдавая честь.

 – И в кого ты такая правильная, а?

Я только фыркаю, вставая.

К ребятам домой уже не еду, прошу ещё раз поздравить тетю Свету и отправляюсь пешком к себе. Все-таки хорошо, что мы с ними так ладим. В любой другой ситуации мог бы быть конфликт. Но только не с этими ребятами.

Вечером начинаю новый дипломник на заказ, работаю до предела, а потом сразу засыпаю.

Пары идут быстро, мне вообще нравится учиться, тем более филфак я выбрала осознанно, с детства люблю читать, и даже сама немного пишу, но об этом никто не знает.

Мама была врачом, предпочитала точные науки и всегда повторяла, что любовь к литературе у меня от отца. Но в укор не ставила, не виновата же я в этом, правда? И что с отцом у них не сложилось, тоже не виновата.

Но мой выбор ее удивил. Думала, я в Москву подамся, и точно не в учителя. А я осталась в родном городе и пошла в местный пед на филфак.

Немного сложно вклиниться обратно в учебу, да и ни с кем пока не общаюсь, здесь уже свой коллектив.

Есть и «звезды», и ботаны, и разгильдяи, и серая масса. К ней я, скорее всего, и прильну. Выделяться мне нечем.

Я сажусь одна за стол у окна, смотрю на площадку перед институтом и трамвайные рельсы. Странно все, как теперь жизнь идёт. Неужели так и будет всегда?

Гордеев заходит в кабинет вместе со звонком, вырывая меня из грустных мыслей. Все встают, по аудитории тут же бежит шёпот. Невольно усмехаюсь, глядя на Романа Андреевича. Он как обычно выглядит с иголочки, хотя и несколько фривольно, на мой взгляд: на нем светлые джинсы и светло-голубая рубашка без галстука.

Верхняя пуговица кокетливо расстегнута.

– Садитесь, – кивает мужчина, проходя к кафедре, – меня зовут Гордеев Роман Андреевич, я буду вести у вас курс литературы конца двадцатого века. Да, слушаю вас? – обращается он к красотке нашего потока, поднявшей руку.

– А вы точно преподаватель? Больше походите на актера.

Все начинают хихикать, я мысленно закатываю глаза.