Подруга моей дочери

Злость снова поднимается в груди, но на мои слова мужчина реагирует совершенно неожиданным образом.

Прижимает к стене и выдает:

– Наверное, неприятно хотеть такого отвратительного, как я, да, Сонь?

Я жутко теряюсь, даже не знаю, от чего больше. На меня обрушивается лавина под названием «Антон Жуков». Я чувствую свежий цитрусовый аромат геля для душа и одновременно терпкий запах лосьона после бритья. А еще уникальный запах тела. И все это смешивается, дразня ноздри, заставляя вдыхать его все больше и больше.

Я поднимаю глаза вверх, чтобы не скользить взглядом по идеальному торсу с ровными кубиками мышц, но и там нет спасения, потому что на меня смотрят зеленые глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами.

Я не знаю, что творится со мной сейчас, потому что снова, как утром, чувствую себя абсолютно беспомощной. Руки повисают плетьми, ноги начинают дрожать, а все тело наполняется странной тяжестью, какой-то тягучей и приятной.

В голову приходит совершенно безумная мысль: он меня сейчас поцелует. И не знаю, в чем больше безумия: в том, что это может произойти, или в том, что я этого хочу?

В висках стучит, я пытаюсь хвататься за мысли, которые вмиг разбежались в самые дальние уголки мозга. Нужно что-то такое простое, обыденное, что выдернет меня из плена этих глаз и губ.

Но мы справляемся без него. Точнее, справляется Антон Дмитриевич, потому что в следующее мгновенье он отходит от меня, насмешливо говоря:

– Что и требовалось доказать.

Я вспыхиваю, как факел, мне кажется, стыд и румянец расползаются по всему моему телу, изнутри и снаружи.

– А твой парень знает, как ты тут без него развлекаешься? Или у вас свободные отношения?

– Да как вы смеете? – отвечаю я, наконец, отмерев.

Может сколько угодно оскорблять меня, но не надо трогать моих близких.

– Значит, не знает, – хмыкает Антон Дмитриевич. – А ты как планировала: выслать ему письмо с трогательным «Прости, мы друг другу не подходим»? Ну когда склеишь какого-нибудь мажора.

Я сжимаю кулаки, которые так и чешутся. Настолько злюсь, что готова на самом деле ударить его. Зарядить прямо в идеальный пресс этого хама, а потом коленом в его идеальный…

Я краснею от собственных мыслей. Боже, я даже не знала, что можно так часто краснеть.

– Идите вы, знаете куда… – выпаливаю и, гордо развернувшись, хочу уйти в комнату.

Но Антон Дмитриевич снова хватает меня за руку.