Запрещенный прием

Блиновский выскочил из-за стола и направился ему навстречу своей обычной обезьяньей походкой.

– Здравствуйте, Джеп!

– Добрый день, Олег Викторович! – отвечая на рукопожатие, сдержанно улыбнулся Давенхейм и, обернувшись, указал рукой на вошедшего с ним круглолицего, русого мужчину с близко посаженными глазами: – Господин Широков.

– Понятно… – часто кивая, улыбнулся одними губами олигарх, проворно схватил и стал трясти руку соотечественника: – А зовут как?

Широков был на голову выше Блиновского, и тот смотрел на него снизу вверх, запрокинув назад голову.

– Герман, – мужчина покосился на своего провожатого, словно опасаясь, что его отругают за то, что он назвал свое имя.

– Герман Широков, – повторил Блиновский, картинно сделал шаг в сторону и указал рукой на стол для совещаний: – Присаживайтесь, пожалуйста.

– У вас все готово? – устроившись на стуле с высокой спинкой, спросил Давенхейм.

– Конечно, – кивнул Блиновский, перегнулся через стол и надавил на едва заметную кнопочку.

Двери бесшумно открылись, и в кабинет вошла одетая в серый брючный костюм стройная брюнетка. В руках она держала черную папку.

– Это мой юрист, Елена, – представил Блиновский и посмотрел на женщину: – Все нормально?

– Да, – кивнула она. – Можно подписывать.

Блиновский взял из ее рук папку и положил перед собой на стол.

– На основании этих документов я продаю, а вы, – он поднял взгляд на Широкова, – приобретаете у меня компанию.

– Он получил подробные инструкции, – напомнил Давенхейм.

– Значит, осталось подписать, – пожал плечами Блиновский. – Де-факто вы новый владелец, де-юре там остается мой управляющий.

После оформления документов Блиновский вернулся за свой стол. Усевшись в казавшееся с его габаритами огромным кресло, посмотрел на англичанина, а потом на Широкова.

– В России любая сделка отмечается… – он потер руки. – Может, желаете выпить?

– Она все равно фиктивная, – откликнулся Широков.

– Хотя бы для того, чтобы соблюсти, как говорится, старую добрую традицию, – Блиновский вновь улыбнулся своей отталкивающей улыбкой.

– В России забавные традиции, – неожиданно повеселел Давенхейм. – Кажется, вся жизнь русского только и состоит из одних праздников. Хотя, – он поднял палец вверх, – у вас пьют по любому поводу. С горя тоже.

– Но не все, – Блиновский притворился, что обиделся. – Если бы я злоупотреблял этим, поверьте, не смог бы сколотить даже четверти того состояния, которое имею…

– Согласен.