Запрещенный прием

– Вот они! – раздался позади него голос сторожа.

– Кто? – погруженный в свои мысли сразу не понял Лавр, поднял глаза и увидел рядом с «Нивой» черный джип «Чероки». Передние дверцы были открыты. Рядом стояли двое крепких парней. Оба одинаково коротко стриженные, с наглыми лицами, они глядели на Лавра.

– Это вы меня утром искали? – подойдя ближе, спросил Лавр.

– Много чести, – парень с искривленной переносицей цыкнул слюной сквозь щель в передних зубах и, прищурившись, посмотрел на Лавра: – Ты чего хромаешь?

– А тебе какое дело? – Лавр открыл дверцу своей машины, но садиться за руль не спешил.

– Есть дело. Я ведь доктор, – парень посмотрел на своего дружка: – Скажи, Кирпич?

– Точно, – часто закивал дружок, которого назвали Кирпичом. У него действительно было красное, кирпичного цвета лицо. Узкий лоб нависал над слегка выпирающими глазами. – Треф кого хочешь вылечит.

– Как ты смотришь на то, чтобы провести остаток своих дней в инвалидной коляске? – неожиданно Треф стал надвигаться на Лавра.

– В чем проблемы, ребята? – Лавр огляделся.

Парни явно провоцировали его на драку.

– Проблемы у тебя, – хмыкнул Кирпич. – Ты почему строиться без разрешения начал?

– Что? – протянул Лавр. – Это без какого такого разрешения?

– А ты не знал? – подбоченился Треф. – Мы тебя не прописывали. А между тем территория в городе кому-то принадлежит.

– И на чей это огород, по-вашему, я залез? – вздохнул Лавр.

Он уже не сомневался, что без драки не обойдется. Парни вели себя уверенно и нагло.

Таких надо с ходу учить. Чтобы поняли: ни на какие наезды он не поведется.

– Ты Пахаря знаешь? – прищурился Треф.

Лавр, как и любой житель России, имел представление о криминальных группировках и теневом правительстве города, в котором жил. Официально Огородников Самануил Яковлевич был депутатом городской думы. Непонятно, отчего шпана называла этого высокого, с большими залысинами мужчину Пахарем. То ли фамилия повлияла, то ли что трудился он, не покладая рук, на ниве взяточничества и казнокрадства.

По слухам, несколько квартир, принадлежавших его семье, и пара особняков за городом – лишь вершина гигантского айсберга, плавающего в мутных водах российской действительности. Пахарь обладал в городе практически неограниченной властью. Да и мнение о нем было неоднозначным. Потроша одной рукой бизнесменов, а другой приворовывая из городской казны, он инициировал и стоял в первых рядах тех, кто добился переселения из ветхого жилья ветеранов войны.