Ночь с Незнакомкой

Я люблю твою маму, да, но это не та любовь. Это нежность, привязанность, чувство благодарности, дружба… Что угодно, только не любовь. Я знал это с самого начала, но как сказала Зоя, все считали брак правильным. На нас давили родители, и мы уступили. А потом родился ты, не мог же я бросить Зою с младенцем на руках?.. Дальше переезд, рождение Влада… Одно цепляется за другое, понимаешь?

Я киваю, одновременно пожимая плечами. Понимаю ли я? Нет. Не хочу понимать. Мама и папа всегда были идеалом семьи. Я равнялся на них, когда думал о будущем.

А теперь оказывается, равняться было не на что. Не было никакой любви. Дружба, нежность, что там еще… Бред собачий.

Я перевожу взгляд на маму, чувствуя, как сжимается сердце. Ей-то каково сейчас? Она, возможно, и не подозревала, что папе стукнет в голову. Ждала его с работы, как обычно, готовила ужин, и тут нате вам. Черт…

– Мам, ты вообще как? – спрашиваю ее.

Отец, сжав челюсти, снова отворачивается. Стыдно смотреть ей в глаза? И правильно. Она пострадала, он нанес ей этот удар осознанно.

Это меня так, осколками зацепило, а основная зона поражения – вот она, напротив, прячет глаза, полные слезы.

– Нормально, сынок, правда, – быстро вытерев слезы, мама натягивает улыбку, но уголки губ словно против ее воли опускаются вниз.

Ничего у нее не нормально. Она ведь не рассказала, одна все это переваривала, сидя в пустой квартире. Плакала наверняка. Я сжимаю кулаки, чувствуя в этот момент к отцу самую настоящую ненависть. Как он мог так жестоко с ней поступить? Зачем жил столько лет, если не любил? Одно цеплялось за другое, а потом перестало? Только обязательства друг перед другом их держали вместе, так выходит? И дурацкая привычка?

Я перевожу взгляд на Маринку, она выглядит так, словно мечтает оказаться отсюда за тысячу километров.

Впрочем, ей точно мало радости смотреть на то, как разрушается чужая семья. Ей приходится тут сидеть из-за меня. Нелепо, но я вдруг думаю о том, что это тоже вроде обязательства. И что у нас с Мариной этих обязательств друг перед другом выше крыши. И далеко не все я считаю разумными.

Я перевожу взгляд на отца, словно начиная понимать, о чем он только что говорил. И сам теряюсь от этого осознания.

Затянувшуюся паузу разрезает голос Марины:

– А мы… Мы с Димой хотели вам сказать, что решили в августе пожениться.

Ди

Протираю стойку, поглядывая на часы. Вечер субботы – второй адовый рабочий день для бармена после пятницы. Тем более летом, народу тьма, не продохнуть.