Пес, миллионер и прочие неприятности

 – Вот, например, Дмитрий ваш совсем по-другому выглядит: весь такой добротный, парфюм дорогой, одет с иголочки, хоть сейчас на Fashion week.

– Куда-куда? – заморгал он.

– Вот! Как же ты можешь быть настоящим бандитом, если не знаешь, что такое Fashion week?

– Что еще за вик?

– Посмотри на досуге в интернете. Я к чему веду: ты, Борис, должен страх внушать не лицом, а тем, что внутри, понимаешь? А что у тебя внутри?

– Органы. Кстати, иногда они выглядят довольно устрашающе, – он хмыкнул, а я печально покачала головой.

– Неплохо было бы избавиться от подобных шуточек. Иначе рискуешь всю жизнь пробегать по подворотням с поручением запугать девушку.

– У тебя есть план? – насупился Марик.

– Для начала нужно сменить гардероб, и прическу поменять, то есть отрастить волосы до нормальной длины. Потом привычки, увлечения, ты, Борис, должен внушать страх одним взглядом, оставаясь при этом внешне самым милым человеком на земле.

Марик снова задумался, и я не стала ему мешать, углубившись в изучение принесенной папки.

Вообще-то, еще вчера я была намерена дать Дмитрию вместе с его Мариком от ворот поворот, но так как я накатала добрый десяток страниц, закрутив сюжет на нашей встрече, то решила поиграть дальше. В конце концов, имеется даже такой прием: вжиться в роль героини, почему бы не воспользоваться им, раз уж есть возможность?

Открыв папку, я скроила рожу: на меня смотрела типичная ванильная девица. Фотографий было две: одна во весь рост, вторая крупным планом. Я рассмотрела правильное личико с подчеркнутыми скулами, надутыми губками и распущенными светлыми волосами, большими усилиями уложенными в прическу «а расческой я не пользуюсь, потому что у меня ее нет».

– Перспектива, – вздохнула в итоге, на эти слова Марик встрепенулся и вернулся из мыслей.

– Ты слишком много болтаешь, – заметил он, хмурясь, – это сбивает с толку.

– Я не могу разговаривать меньше. Такая у меня натура, говорю все, что думаю.

– Я тоже, – порадовал он меня и снова замолк на приличное время.

Я же прочитала информацию о девушке: она оказалась не простой, а прямо-таки золотой. Подающая надежды поэтесса двадцати девяти лет. Найденные о ней данные представляли, в основном, распечатку интернет-страниц, как будто я сама не могла их посмотреть. Кстати, этот факт оказался большим подспорьем.

Как все творческие личности, девушка страдала зависимостью от людской похвалы, а потому старательно описывала каждый свой подвиг, снабжая сей факт фотографиями.