Сказка о якудзе для простушки

Ангела я не заслужил…» – видят боги, если бы Заха мог смеяться, он бы во всю расхохотался своим нелепым мыслям, но он не мог…

– Потерпите немного, – донёсся до его осознания отдалённый девичий голос, – сейчас приедет «скорая».

«А она симпатичная…» – Бэх всё ещё был за гранью этого мира, пребывая как бы в нём. Такое странное чувство. Вроде реальность, а вроде и нет…

Тем временем девушка разорвала свою рубашку и сделала тугой жгут на левой руке молодого человека. Остатком своей рубашки она попыталась зажать сквозную рану парня.

Тот лишь лежал и безучастно наблюдал за ней.

«Она, небось, сумасшедшая. Ночью. В пустынном парке. Помогает раненному типу явно уголовной внешности… В то время, как мужик на машине в страхе свинтил… Мир явно сошёл с ума… Я похоже тоже, раз меня это беспокоит. Похоже, я действительно уже не жилец…»

Захар пошевелил губами, силясь что-то сказать, но так ни единого звука не сорвалось с его губ.

На этот раз тьма уже окончательно забрала его, подарив такое забытое спокойствие и забытье…

Глава 2.

Что день грядущий мне нагадит?

– Знаете, вам чрезвычайно повезло. Вы, можно сказать, родились в рубахе, – человек в белом халате добродушно улыбался. – Вам повезло, что та девушка вызвала «скорую», но ещё больше повезло, что она была знакома с азами первой помощи. Иначе, если бы вы не умерли от кровопотери, вы бы стопроцентно потеряли руку.

«Чему ты улыбаешься, придурок?» – зло подумал Захар, лёжа на кровати местной дорогой больницы и смотря при этом в окно.

Он недавно очнулся и тут на тебе, «приятные новости»! Его спасла какая-то девчонка! Его! Подумать смешно! А иначе он бы подох так же, как и родился, – на улице.

«Лучше б я реально сдох!» – сказать, что он был раздражён – не сказать ничего. Ещё и этот бубнит здесь что-то про везение. Конечно, надо же ему хоть как-то отрабатывать деньги, которые ему уже наверняка заплатил отец за лечение своего горе-сына. Заха решил прекратить этот пустой монолог и зло посмотрел на доктора, вкладывая в свой взгляд по привычке своей всё раздражение, на которое только был способен его уставший и ослабленный организм.

Тот, видимо, списал это на усталость пациента, но всё же, пожелав скорейшего выздоровления, ушёл, не выдержав колючего, агрессивного взора Бэха.

Что больше всего добивало, так это тупое состояние мировой просто усталости во всём теле. Боли фактически не было – наверняка, это заслуга дорогущих обезболивающих. Но боль придёт. Позже. Бэх знал это.