Остражка детДомАвец. Магия БлагоРодной

– А что, без крыльев стражем стать нельзя?

– Ну, во-первых, все и всегда думали, что избранным может быть только совершенный во всех отношениях крылтон. А во-вторых, в пророчестве упоминается о том, что: «крылья его разрезают воздух, как два острых клинка».

– А…. Зато у тебя уши острые…, – постаралась приободрить друга Женька, но тут же поняла, что промахнулась.

– Ну и ладно…, – Остражка дунул носом, будто сдувая неприятные мысли. – А вот ты никакая не никакая.

– Что? – не поняла Женька.

– Ну, ты-то точно избранная.

– Кем? Зачем? – даже испугалась девочка.

– Ну…, а мне-то, откуда знать? Найдешь, узнаешь.

– Что найду? Я ничего не ищу…, уже не ищу.

– Найдешь, узнаешь, – повторился Остражка.

– Ага, легко тебе говорить. А мне вот совсем нелегко. Я вообще не понимаю, что здесь делаю и…, и где я вообще нахожусь. Хотя…, кажется, мало что изменилось…, дома я была такая же запутанная….

– А избранным не бывает легко, – поспешил утешить Остражка. – Но ты не переживай и не бойся, я слышал, что избранные, это те, кому суждено найти.

– Да? – Женька с сомнением посмотрела на свои босые ноги. – И ты найдешь… свою семью. Я верю. А… а мне придется идти одной? Или мы пойдем вместе?

– Вместе, – казалось, Остражка улыбнулся. – Иначе, зачем ты меня чуть не раздавила?

– Я не могла раздавить, я худенькая, – улыбнулась Женька в ответ.

– А тебе было страшно?

– Ага, особенно тогда, когда я тебя еще дома видела. Я же думала, что ты ищешь меня, а не семью.

– Зачем? – удивился Остражка.

– Ну, чтобы сожрать, наверное….

– Я же сказал, что не ем мясо, – крылтон поменял положение, и его оглоданные ноги снова обратили на себя Женькино внимание.

– «А себя вон уже доедаешь», – подумала Женька, но вслух сказала другое: – А я-то думала, что волки только мясо и едят.

– Так я же не волк.

– Ой, прости. А почему они ушли…, то есть, улетели? – Женька поторопилась сменить тему. – Это я про твою семью спрашиваю.

– По очень простой причине, – в этих местах не осталось для нас пищи. Я, кстати, уже дней десять ничего не ел.

– Ого! – вырвалось у девочки.

– У тебя, случайно, с собой ничего съестного нет? Ну, кроме тебя самой, конечно, – в голосе Остражки прозвучала грустная ирония.