Мой личный сорт Бонда

А мы с Вадимом разъединились, разошлись. Нет, разлетелись в разные стороны, отталкиваясь друг от друга посильнее, чтобы больнее было, острее, чтобы даже воспоминания уничтожали так, чтобы не хотелось вернуться.

И все-таки он меня целовал. И в этом чужом поцелуе не было ничего из того прошлого, что когда-то было нашим. Это были другие губы, другая порывистость, другой напор, другое желание. И непостижимым образом это было все равно моим, таким родным, таким знакомым, что сводило с ума.

Распарывало тонкий рубец, оставшийся от разрыва, и выходило наружу эфемерным розовым туманом.

Яд воспоминания – самый худший из всех возможных. Он убивает без возможности себя обнаружить.

Я оторвалась от губ Вадима в каком-то невероятном смятении. Даже тот бред, что я несла последние пять минут, пытаясь его в чем-то уличить, отошел на второй план. Близко. Он так близко. Настолько близко он не имеет права быть.

Вадим, словно чувствуя мое состояние, сделал шаг назад.

– Извини, – произнес, разглядывая меня.

Я отступила тоже. Позорно так, путаясь в ногах. – Давай просто поговорим.

Нелепая попытка спасти ситуацию. Я закачала головой, мелко, нервически. Закапывать прошлое на три метра вниз нужно с уверенностью, что оно не выберется обратно. Где-то я ошиблась, когда уверяла себя, что ничего нет, что все похоронено. Долбанная птица феникс иногда возрождается даже без нашей на то воли.

– Ирин, – сказа Вадим, наблюдая, как я отступаю.

– Можно я просто уйду? – мне кажется, у меня губы онемели, я даже не уверена, что Вадим мои слова слышал.

Но он молчал, смотрел, как я отхожу, отмахиваясь от него, словно от призрака, и молчал. И только через несколько метров такого шага в голову пришла мысль: «отпустил». Словно невидимая цепочка, держащая нас, кончилась, порвалась, слетела с руки.

Я развернулась и побежала вниз. Как из квартиры тогда. Только в этот раз остановилась. Внизу, среди грохочущей музыки и двигающихся тел меня словно парализовало. Я вдруг поняла: даже если я сейчас убегу, мне все равно придется встретиться и поговорить с ним.

Лучше сейчас. Ему неловко, я вообще веду себя, как помешанная. Я просто расскажу все, как есть, спрошу ответы на вопросы. Он не откажет. Не сейчас. А потом я уйду. Насовсем уйду.

Я быстро побежала по лестнице обратно наверх, споткнулась об ступеньку, больно ударившись ногой. Тихо выругалась. Вадим стоял на том же самом месте, прислонившись к стене. На мое приближение смотрел хмуро.