Мой личный сорт Бонда

Черненко вылез со своей стороны и сказал вполне мирно:

– В таком виде нарвешься на какого-нибудь придурка.

– Я уже нарвалась, пытаюсь отделаться.

– Садись в машину.

– Нет, спасибо.

Вадим устало покачал головой.

– Ну чего ты стоишь? – разозлилась я. – Что тебе надо?

– Ничего. Просто не хочу, чтобы ты вляпалась в какую-нибудь историю, ловя пьяной машину.

– Откуда такая добродетель?

– Это эгоизм. Буду чувствовать себя виноватым. А я этого не люблю. Так что садись.

Он уселся за руль, больше ничего не добавив, я, немного потоптавшись, с неохотой полезла внутрь.

Не то чтобы я боялась ночных историй, скорее всего, через пару минут я бы просто вызвала такси. Но тот факт, что Вадим не проехал мимо, а остановился, наводил на разные мысли. Например, о том, что утренний разговор все-таки вышел слишком резким.

– Ты живешь в квартире бабки? – поинтересовался он, когда мы отъехали.

– Да. Она умерла два года назад.

– Понятно. Наконец-то появилась возможность удрать от предков? – он слегка улыбнулся.

Нормально в плане, не издевательски.

– Я их люблю, но жить с ними не всегда легко.

– Да уж, – он усмехнулся, покосившись в мою сторону, – чем они сейчас занимаются?

– Мама работает поваром в военном училище, папа в охране.

– А ты?

– Работаю дизайнером.

– По профилю, – усмехнулся Вадим как-то грустно, а я разозлилась. Одно дело поддерживать разговор ни о чем, вежливо делать вид, что ему интересна моя жизнь, другое – все эти насмешки.

– Ага, не помнишь, кто настаивал, чтобы я пошла в наш институт? – не удержавшись, съязвила в ответ. Вадим бросил быстрый взгляд.

– Все еще не оставила привычку обвинять других? Я думал, ты выросла и научилась сама принимать решения.

– Выросла и научилась. Просто кому-то было удобней, чтобы я была другой.

Вадим хмуро смотрел вперед, ничего не говорят. Так и не взглянув в мою сторону, выдал:

– Неужели ты правда так думаешь? Я отвернулась к окну, уставилась на мелькающие в темноте огни.

А потом закрыла глаза.

Конечно, я так не думала. Я так и не смогла решить, кто из нас был более жалок, пытаясь вытащить другого со дна, но только с одной целью – не утонуть самому. Мы сидели в той квартире, ставшей нашей тюрьмой и спасательным кругом от внешнего мира, и все, что нам оставалось – только мечтать. Точнее, делать вид, что мечтаем, потому что в какой-то момент стало ясно, что ни мои, ни его мечты не станут реальностью.