Дело о бюловском звере

В версте отсюда, по ту сторону дороги, – церковка.

Пространство внутри обустроено было с максимальным комфортом для больных и для персонала. Сестринская, докторская, аптека, лаборатория, кухня, надо же, даже операционная – это все на первом этаже, палаты – на втором. Всюду чистота и белизна, стройные ряды кроватей освещают потоки дневного света, льющего в чисто вымытые окна. Пахло свежей едой, не то что в обычных больницах. За домом рос сад – яблоки, сливы, орешины, чуть дальше были коровник и курятник. За больными, верно, хорошо смотрели.

Барыня Натали постаралась от души.

После нищеты столичной Обуховки Иноземцев едва не прослезился.

– Вижу, вы не остались равнодушны, – с высокомерным удовольствием произнес управляющий. – Ожидали встретить развалюху, пропахшую смертью?

– О да! Неожиданно весьма, – не стал спорить Иноземцев.

– Теперь о ваших прямых обязанностях. – Голос Николя вдруг переменился. Теперь он звучал резче – из мягкого, бархатного превратился в стальной. Управляющий плотно притворил дверь докторской и развернулся.

Иноземцев перестал озираться и поднял на него глаза.

– Прошу присесть.

Заныло в желудке, но отнюдь не от голода. Иноземцев неловко опустился на кушетку. Управляющий теперь нависал над ним.

– Первое. Больница земству не принадлежит, и вы вступаете на должность штатного врача без официальных бумаг. Никакие формальности вам сейчас не нужны. О Петербурге позабудьте, там вас ждет арест. Мадам Тимофеевой вы понравились, потому советую барыню не огорчать.

Она спасла вас от больших неприятностей, умейте же быть благодарным.

Николя сделал паузу, видно, чтобы удостовериться, что слова его достигли цели.

– Посвящать вас в дела предыдущих докторов я не стану, сами разберетесь. Вот стол, вот картотека. – Он выпростал кисть, унизанную перстнями, в сторону высоких стеллажей. – Натали Жановна любит порядок, велела завести на каждую душу тетрадку и разложить их под литерами от «А» до «Я». Вам не составит большого труда разбираться, кто есть кто.

Ассистентов у вас не будет, это во-вторых. Весь учет и лечение будете производить сами. Однако эта тяжкая участь будет облегчена – в вашем распоряжении пять толковых медсестер и две фельдшерицы. Они всего лишь исполнители, посвящать в тайну лекарского искусства их не следует. Сами они ни о чем никогда не спросят. Свое дело знают.

Иноземцев поспешил удивиться, но Николя предупредил его вопрос голосом еще более строгим:

– И трэтье.