Девушка сына. Мы не должны

Как назло, прихожу одной из первых, в огромном помещении, в котором каждый звук отражается стократным эхо, помимо самого объекта моих мыслей, ещё пара человек на задних партах. И каждый шёпот мне кажется откликом по мою душу.

Руслан Альбертович на стук каблуков поднимает глаза. Чем моментально выбивает из моего настроя единственные козыри – я считала, что готова к этой встрече.

Сердце тут же екает и устремляется к горлу, затем падает в пятки и снова занимает привычное место в груди, вот только теперь пульс зашкаливает и ноги тяжелеют, словно пятикилограммовые гири на каждой.

Ладно, прорвёмся.

Я всё же беру себя в руки:

– Здравствуйте, Руслан Альбертович, – произношу громко и уверенно занимаю место за первой партой.

– Здравствуйте, Смирнова, – звучит в ответ словно с любопытством.

Интересно, о чем он думает прямо сейчас? Тоже вспоминает поцелуй?

По шее снова разбегаются мурашки. Да, я поддалась, но он же сам меня поцеловал. Черт, он, может, всех подряд целует, и я тут ни при чем.

Избегая продолжения этих мыслей, сосредотачиваюсь на подготовке к лекции, и пока раскладываю на столе конспект и методическое пособие, чувствую жжение взгляда напротив.

Малодушно роюсь в сумке, потом, также не поднимая головы, листаю заметки на телефоне. Тяну время. Пусть уже поскорее аудитория заполнится разговорами, пусть гул заглушит постыдные мысли. И кажущееся повышенным внимание Горского.

Которое вопреки всему вызывает приятную дрожь и поднимает волну покалывающих импульсов по телу.

Это неправильно, и нужно немедленно отвлечься. Переключиться.

Адитория заполняется медленно – эффект первой пары. И лишь к девяти помещение становится похожим на улей. Макс появляется за минуту до пары, Анька и вовсе залетает со звонком, лишая меня своей спасительной болтовни до начала лекции.

Руслан Альбертович здоровается и, хмыкнув, сообщает, что по результатам успеваемости утвержден предварительный список кандидатов на практику. Свою фамилию я слышу последней из трёх и удивлённо поднимаю взгляд – тёмные омуты не дают шанса отвернуться.

Горский смотрит в упор всего несколько секунд, но то, как он это делает, вызывает внутри очередную бурю. После которой тут же наступает полный штиль – даже пальцем шевелить нет сил.

Мужчина снова переходит к организационным вопросам. А я сижу, словно парализованная.

Он выбрал меня?

После того, что произошло?!

Я, конечно, рада. Наверно. Ведь сама хотела попасть в крупнейший холдинг на практику.