Будешь моей, девочка

– Да, а что, какие-то проблемы?

Несколько секунд смотрю на него, а потом молча разворачиваюсь и, подхватив тарелку для Игоря, ухожу из кухни. По ступеням почти взбегаю, несмотря на еду в руках. И только перед дверью торможу и вдыхаю-выдыхаю. Сейчас точно не стоит говорить с ним о сыне. Мужчине не нужны стрессы.

– Я поесть принесла, – улыбаюсь, зайдя после стука. Игорь полулежит на диване, но на мое появление садится, поправляя за спиной подушку.

– Не стоило, Варя, – улыбается мне, – чувствую себя столетним старцем.

– Глупости не говори… – хочется перейти на вы, в такие моменты это происходит как-то само собой. Передаю тарелку ему в руки. – На столетнего точно не тянете… не тянешь, – все-таки заканчиваю, сбившись и стушевавшись из-за этого.

Ну еще из-за внимательного взгляда, которым меня рассматривает Игорь.

– Очень вкусно, спасибо, – говорит мне, я киваю, двигая к двери между комнатами.

– Пойду к себе.

– Варь, как у вас с Денисом? – прилетает вопрос, когда я уже берусь за ручку.

– Да никак, – улыбаюсь, пожимая плечами, – мы особо не общаемся.

Игорь кивает, задумчиво переводя взгляд в стену. Сомневаюсь, но все же задаю вопрос:

– А у вас с ним как?

Мужчина смотрит на меня. Вздыхает.

– Сам не пойму. Он сильно изменился. Молчаливый, сдержанный. В юности Дэн взрывной был, все эмоции наружу. Не умел себя совсем в руках держать.

– Ждешь от него… – я замолкаю, не подобрав слова, Игорь понимает правильно.

– Пакостей? – усмехается. – Не знаю. Наверное, нет.

– И все-таки велел мне быть осторожной.

– Велел, – кивает Игорь, вздыхая, устало потирает лицо, я на всякий случай интересуюсь:

– Все в порядке?

– Да, Варь. Я боялся, он тебя не примет. Никого, кроме матери. А он так спокоен… Вот я и не пойму: то ли перебесился с годами, то ли… Сам не знаю, что.

Я почему-то снова вспоминаю рассказы Дениса десятилетней давности. Вздохнув, возвращаюсь к кровати, присаживаюсь на край.

– Я знаю, что это не мое дело, – говорю аккуратно, – но мне кажется, у Дениса на вас… На тебя обида за детство. Возможно, ему не хватило отцовской любви, и поэтому он такой отстраненный.

Игорь откидывается на подушку, поднимая глаза к потолку. Я ругаю себя: зачем лезу не в свое дело? Они лучше меня знают, что между ними происходит.

– Он тебе что-то говорил? – спрашивает вдруг Игорь, разглядывая внимательно.