Хроники любви провинциальной. Том 2. Лики старых фотографий, или Ангельская любовь

– Давай, лезь вперёд, а то свалишься ещё ненароком, отвечай потом за тебя, – подтолкнул Ларик Настю к лестнице.

– Нет. Я за тобой, – смущенно отступила Настя назад, убирая его руку и прижимая подол платья к коленкам.

– А,… понял. Погоди, я сейчас, у тебя же нет ничего с собой, я и не подумал. Сейчас я. У меня тут где-то мои старые детские вещички есть, тебе в самую пору будут, наверное, – Ларик, оставив её в смущении перед высоченной лестницей, побежал в дом. Скоро на крыльцо вышла бабушка Марфа и махнула ей рукой: «Иди, милая, обряжу тебя на ваш манер, мы-то в длинных юбках ходили, а вы-то нынче все в штаны забрались.

Когда Настя вышла на крыльцо в новом облачении, Ларик захохотал. То, что ему было давным-давно мало, ей было на «большой вырост». Тренировочные трикотажные штаны она подвернула и сверху, и снизу, чтобы можно было передвигаться нормально. Его старые кеды смотрелись на ней, как башмаки рыжего клоуна в цирке, футболка старательно прикрывала попытки Насти подогнать «формочку» под себя и доходила ей почти до колен.

– Во, теперь нормально, на человека похожа, – ухмыльнулся Ларик, – только вместо кедов давай-ка бабулины калоши надевай, а то точно сверзишься, запутавшись носами.

Калоши, торчащие на колышках плетня, были черными, горячими от солнца и удобными. Часа два Ларик лазал по шиферу, скидывая разбитые обломки вниз, обнажая пробоины. Настя длинной тонкой лозой попадала в светящиеся в темном чердаке дырки по порядку, Ларик что-то там отмечал, ругался и ворчал про себя.

– Ба, я пойду Степку позову, мне, ведь, шифер наверх надо тягать, вы не помощники, вы уж сварите нам чего поплотнее, он мне обещался помочь.

– Может быть, я смогу помочь? – робко предложила Настя.

– Ты занимайся. Без тебя разберемся, тут мужская работа, я с ним в прошлое воскресенье ещё договорился. Он мне много должен остался за последний сенокос.

– А ты не считайся. Где ты ему, где он тебе. Друзья поди, – покосилась на внука Пелагея.

– Дружба дружбой, а долг платежом красен, – обстоятельно и ворчливо возразил Ларик.

До самого вечера Ларик со старинным своим деревенским приятелем, весело балагуря, перекрывали крышу. Они аккуратно снимали ломаные листы и аккуратно поднимали новые листы шифера.