Сны как пробуждение

Он хорошо помнил жестокого, волевого старшего брата, идущего вперед, не замечая трудностей и препятствий, и всегда достигавшего задуманного. Брата, на которого он с детства привык равняться, которым так гордился. И теперь он не мог смириться с мыслью, что человек, сидящий напротив, стал совсем другим. Димитриу горячился, начинал доказывать мне, что необходимо перебороть эту слабость и вернуться в дело по-настоящему. Иногда мы могли, прервав игру, вскочить на ноги и орать друг на друга через стол. Но, как мы не повышали голос, докричаться до другого все равно не получалось.

В один из таких вечеров тирада брата о моем загубленном таланте была прервана служанкой, принесшей известие, что наша мама умирает и зовет нас к себе. Враз присмиревшие, мы поднялись в ее комнату. Болезнь мамы была неожиданной и не казалась опасной. Мы привыкли видеть маму здоровой и бойкой, в отличие от отца, уже полгода не выходившего из своей комнаты. Родители в то время были очень почтенного возраста, и мало кто из их ровесников оставался в живых, но мы даже мысли не допускали о возможности их скорого ухода.

"Берегите друг друга! Ваша дружба – самое дорогое, что у вас есть", – были ее последние слова.

Через несколько месяцев после маминой смерти не стало и отца.

V

Нам пришлось учиться жить самостоятельно. И только тут мы, взрослые мужчины, осознали, что всю жизнь провели под сенью авторитета своего отца.

К этому времени, благодаря неусыпной заботе тетушки и Николаса, жена стала чувствовать себя лучше. Она вступила в обязанности полноправной хозяйки нашего дома и занялась его переустройством и обновлением. Олья похорошела и словно возродилась. Мне нравилось наблюдать, как она распоряжается работами по дому. Но, в то же время, я все больше чувствовал себя обязанным включиться в общее дело.

Недавно брат купил прекрасное судно и планировал дальнюю поездку за редкими товарами. Он настойчиво уговаривал меня ехать с ним. Тем более, незадолго перед этим, мы взяли нового шустрого управляющего, молодого племянника Ольи, который вполне мог заменить меня во время моего отсутствия. Я уже практически согласился, но по ночам меня грызла такая тревога, что я никак не мог объявить это вслух. Но надо было решаться.