Сны как пробуждение

Наконец измученные организмы сдались, и мы впали в забытье. Не знаю, сколько часов я так проспал, но разбудил меня надрывный кашель. И это был не Петрос, а Николос. Малыш же лежал совсем посиневший и едва дышал. В его горле клокотало, и воздух вырывался со свистом. Следом за сыном зашлась в кашле Олья. Утро не принесло нам никакого облегчения. Солнце опять не смогло пробиться сквозь тучи. Не все проснулись этим утром, несколько человек умерло от болезни и переохлаждения. Практически все, кто смог убежать из Тира, были больны.

Мертвых матросы просто выбросили за борт.

Мы с Ольей по очереди растирали окоченевшие ножки и ручки нашего сына. Но у нас не было ни единой сухой тряпочки, чтобы завернуть его. Видя наше отчаяние, а скорее поняв, что если он нас не довезет живыми, ему не видать убежища на Крите, капитан все же позволил Олье с детьми спуститься в тесное помещение, заменяющее ему каюту, и уступил им свою постель. Я же, стараясь согреться, сменил одного из гребцов на веслах. Люди гребли вторые сутки и безумно устали.

Ветер все еще не давал распустить паруса. Из пассажиров почти никто не мог помочь. Горожане даже не представляли, как грести таким веслом, да и мало у кого доставало сил на это.

Днем буря, наконец, стала затихать. Распустили паруса. Гребцы без сил повалились на мокрую палубу. Даже эти выносливые, ко всему привычные люди начинали заражаться. Кашель не затихал. Капитан со все усиливающейся тревогой смотрел на происходящее. Мы по-прежнему не знали, где находимся. Уже было очевидно, что судно пронесло мимо Кипра.

И до Крита оставалось несколько дней пути. Без запасов продовольствия и воды. С больными людьми на борту. Даже если бы нам повезло наткнуться на какой-нибудь остров, вряд ли судну, везущему болезнь, были бы там рады.

Как Михаэль ругал теперь себя за свою мягкотелость, за то, что поддавшись на уговоры Димитриу и позарившись на обещанную награду, он поехал в Тир за нами. Сидел бы сейчас в полной безопасности, со здоровой командой в каком-нибудь спокойном месте на побережье.

Только ночью, когда облака разошлись, он смог сориентироваться по звездам, в какую сторону нам плыть. Решено было держать курс сразу на Крит. Это было единственное место, где нас встретят с радостью. Еды катастрофически не хватало, но и людей становилось все меньше. Еще четверых к вечеру пришлось выкинуть за борт. Никто не роптал. Большинство беженцев лежало в горячечном бреду, практически не реагируя на происходящее вокруг.

Я не мог заснуть.