У семьи Кру-кру-крууу… все КО!

Хорошо, что малая чихнула, от выпорхнувшего из кладовой клуба пыли и папа в нужный момент развернул свой нос в ее сторону.

– Будь здорова, – сказал папа и тут же громко чихнул сам. От папиного чиха из кладовой вылетела вторая пылевая туча. И тут мы зачихали всем семейством.

Когда же все, наконец, прочихались, мама прочла надпись на внутренней стороне двери:

«Самые улетные предметы и вещицы для самой нелетной погоды. Выбирайте, что ли».

Папа задумчиво хмыкнул. Я и Костя выдохнули: «ого!» А мама хмуро посмотрела на стоящие в кладовой грязные швабры и сказала: «фу».

– Фу. Ну, ведь, никакой гигиены. Такие улетные предметы только для тех удобны, кто пол помыть в разных местах собирается.

– Ага, – кивнул папа. – Помыл пол в одном доме, запрыгнул на швабру и лети себе по новому адресу. Не надо напрягаться швабру нести, потому, как она сама тебя несет.

– Да, а ведро можно под ноги поставить. Точнее, на ноги. Точнее, ноги в ведро запихать, – продолжил за папу Костя.

– А если его на голову надеть – еще проще будет, – хихикнул я.

– Нет, когда ведро на голове, то дороги не видно, – заметил папа.

– Размышляете вы, конечно, интересно, – сказала мама. – Но мне полов и в нашем доме хватит. Так что, никуда я на швабре, да еще и с ведром на голове летать не собираюсь.

– А тряпку можно на себя накинуть, если по дороге похолодает, – продолжил развивать тему Костя.

– Этакое огородное чучело на швабре получится, – усмехнулся папа.

– И не гигиенично, и не гуманно, – строго сказала мама.

– Ага, – папа снова засмеялся. – А если не в таком виде увидят, а в красивой и чистой одежде, то волноваться не начнут. Ухоженные люди на швабрах над головой – явление вполне обыкновенное и зрелище успокаивающее.

– Не паясничай, – мама на папу даже обиделась. Но ненадолго – секунды на две. А затем она велела нам с Костей взять Юльку и отойти от кладовки подальше, чтобы снова пыли не надышаться. Так как она собиралась убрать из кладовки швабры и заглянуть глубже, чтобы проверить, нет ли там более приемлемых улетных вещей.

– Ну что, хоть что-нибудь толковое есть? – уже через пять минут папино невоспитанное любопытство ткнуло острой иглой в его хрупкое терпение и то, лопнув, заставило папу пробиться через дебри вещей к дальней стене кладовой. – А-а-а! Ну, нельзя же так людей пугать! Я же тебя за медведя принял, – закричал папа, увидев маму, примерившую на себя старую лохматую шубу.