Маша и мажор

Но жениться в мои планы не входит. Мне только девятнадцать!

– Ник, пошутили и хватит. Кто сейчас женится в девятнадцать лет?

– Через месяц уже двадцать будет! – напоминает Доминика и с ходу называет несколько знаменитостей и дочку олигарха, роскошную свадьбу которой осуждали все журналисты.

– А платье ей сама Вера Ванг шила, – с придыханием добавляет Доминика, и я понимаю, что с каждой секундой ее желание стать моей невестой крепнет.

– Платье ты у папы и на день рождения можешь попросить, – предлагаю я.

– Но оно не будет свадебным! – пылко возражает Доминика.

– Не буду я жениться в двадцать лет! – резко говорю я.

Девушка умолкает и заводит мотор.

– Ладно, проехали.

Несколько минут мы едем в полной тишине. Обиделась. А потом Доминика спрашивает нарочито-равнодушным голосом:

– А кстати, сколько лет было твоему отцу, когда он женился на твоей матери?

– Девятнадцать, – не подумав, отвечаю я.

– А когда ты родился?

– А через полгода после свадьбы я и родился.

– Значит, в твоем возрасте твой отец уже был женат, и у него родился сын… – Доминика многозначительно умолкает.

– Ты на что намекаешь? – При мысли о том, что Доминика родит мне ребенка, вот прямо скоро, меня бросает в панику. – У тебя задержка?

– Расслабься, я не беременна, – хихикает она. – Но если хочешь доказать отцу, что ты повзрослел, женись по его примеру.

Я вспоминаю утренний разговор с отцом. А ведь она права! Девушка подсказала мне выход, которого я не видел.

– Доминика, ты ведьма!

– Знаю, – хмыкает она.

– Пока дефолт не разлучит нас? – подыгрываю ей я.

И в этот момент мне кажется, что вот он – идеальный план. Как провести отца и раскрутить его на бабки. Семья – это не только большая ответственность. Это еще и большие траты. А пока я учусь и не работаю, все расходы будет оплачивать отец. Без вариантов.

Впереди мигает оранжевым светофор.

– Ника! – ору я.

Доминика выкручивает руль – но слишком поздно.

Удар. Скрежет металла. Нашу машину заносит и разворачивает поперек полосы. Цветные косички Доминики летят вверх, как встревоженные змеи, и хлещут меня по щеке. Последнее, что я вижу, – как капот врезается в столб.