Люби как в 20!

– А рот ей тоже стянуло, что ответить не смогла?

Я вспыхнула, отметив на будущее, что врать о присутствии Полины больше не стоит, и пробормотала:

– Может, она зубы чистила!

– Не любит она меня, да? – продолжил Данила, входя вслед за мной в лифт.

– Просто она у меня очень строгая, – я скривила мордочку. – Говорит, что мне надо сначала отучиться, а уже потом о парнях думать.

– Ей бы самой мужчину найти, – протянул Данила. – Хотя ему останется только посочувствовать, – добавил он, а я вспыхнула:

– Почему это?

– Она кого хочешь достанет! – Данила взглянул мне в лицо и запнулся.

Но мое настроение уже было подпорчено – и моей ложью, и отношением Данилы ко мне настоящей. Всю дорогу до метро, пряча лицо от мокрого снега под низко надвинутым капюшоном, я могла думать только о том, что наш с ним роман – ложь, и девушки, которую он позвал на свидание, не существует.

Данила привез меня в торговый центр в паре остановок от нашего дома.

– Боулинг? – удивилась я, входя вслед за ним и озираясь по сторонам.

Данила весь светился от предвкушения:

– Играла когда-нибудь?

Я помотала головой, растерянно глядя на светящиеся неоном дорожки в глубине полутемного зала.

– Я тебя научу, – пообещал он.

Внутри пахло воском и почему-то грязными носками. Было слышно, как шары с грохотом проносятся по дорожкам. Совсем не таким я представляла наше второе свидание, и у меня возникло желание уйти.

Но Данила уже подошел к стойке администратора и договаривался о дорожке.

Приблизившись, я увидела цены на экране над стойкой. Стало понятно, почему парень привел меня сюда пораньше днем. Сейчас аренда дорожки была вдвое дешевле, чем с четырнадцати часов. Я предложила оплатить аренду пополам, но Данила на меня так глянул, что я сразу осеклась и сунула кошелек обратно в маленький серебристый клатч, с которым обычно ходила в театр. Я отыскала его в шкафу перед свиданием, и он единственный как-то вписывался в образ студентки.

– Какой у тебя размер? – Парень подвел меня к гардеробу и помог снять куртку.

– Сорок второй, – с удивлением отозвалась я.

Данила рассмеялся, а я с недоумением взглянула на него.

– Не одежды, а обуви.

– Тогда тридцать шестой.

– Да ты Дюймовочка, – улыбнулся он, а я смущенно зарделась. В мои тридцать меня так давно никто не называл.

Он отдал нашу одежду в гардероб и подошел к прилавку, за которым выдавали кроссовки для боулинга.