Семёновский маньяк

Вон сидит себе на ветке, голубчик, дожидается. Добежала, выпрыгнула из обуви – и в воду. Тут же повстречала волну от его тела, а вот и он сам, вынырнул, как в прошлый раз, прямо передо мной.

– Почему я вчера не видел, как ты бежала?

– Я зашла с другой стороны, от плотины.

– Зачем?

– Надоело каждое утро видеть твою спину.

Он улыбнулся:

– Спасибо за баню. Дед счастлив. Долго мать уговаривала?

– Она сразу согласилась, как узнала.

– Ты в неё такая?

– Какая?

– Любишь грести против течения.

– Никогда об этом не думала.

– Всё село решит, что вы тронулись.

Я пожала плечами, показывая, что мне всё равно. То, что я о нём узнала, сидело занозой в моей голове и отзывалось какой-то непонятной печалью в районе солнечного сплетения. Иногда я злилась на него (не мог оказаться нормальным парнем?!), иногда – на себя (угораздило увлечься человеком с таким прошлым!). Но по большей части я искала ему оправдания, была даже мысль провести собственное расследование: а вдруг его подставили? В общем, он прав: такая позиция понимания у односельчан точно не сыщет.

Но что делать, если у меня сбивается дыхание, когда я гляжу в эти удивительные глаза? И то, что он стоит так близко и с такой жадностью смотрит на мои губы, спокойствия мне не добавляет. Я жду, когда он сделает первый шаг. Но он борется с собой, и его жизненный опыт начинает одерживать верх над желанием. Я могу оставить всё, как есть, смириться с его решением.

Отыскиваю в воде его руку и беру её в свою. Пальцы сжаты в кулак. Поднимаю глаза и смотрю на него снизу вверх – через минуту (очень долгую минуту!) его ладонь раскрывается. Осторожно прижимаю её к своей щеке. Он вздрагивает всем телом, в глазах – страх.

– Видишь? – говорю ему тихо, – я не рассыпалась, и тебя не поразила молния.

У него всё ещё такой вид, будто он ждет неминуемой кары.

– Зачем ты это делаешь? – спрашивает он у самых моих губ.

– Ты всегда так много болтаешь? – в ответ на эти слова я не вижу, но чувствую губами его улыбку. Ещё она отражается в его глазах. Теперь в них восхищение. И нежность… Я не закрываю глаза, пусть он видит, что я понимаю, чего хочу.