Лёд моей души

Конечно, Але хотелось задать хозяевам миллион вопросов – да и они, надо думать, планировали хорошенько расспросить её обо всём, что с ней произошло, но надо отдать должное их деликатности: прежде всего они предоставили бедняге возможность поесть и выспаться.

И вот сейчас, зарывшись лицом в мягкую подушку, вдыхая свежий аромат выстиранной наволочки, Аля наконец-то – впервые за трое суток! – расслабилась по-настоящему и крепко, спокойно и безмятежно заснула, словно младенец.

Она спала долго, непростительно долго, даже невежливо для человека, находящегося в гостях – почти до полудня.

Весьма и весьма сконфуженная, Аля быстро соскочила на пол. На несколько мгновений заколебалась, как лучше поступить – снять и сложить постельное бельё в стопку или просто застелить кровать сверху? Это зависело от того, планировала ли она задержаться в этом доме, но Аля и сама ещё толком не определилась… В итоге она ограничилась тем, что тщательно расправила смятую постель и накрыла её покрывалом.

Затем Аля тихонько, как мышка, прокралась в ванную комнату, привела себя в относительный порядок и только потом рискнула показаться хозяевам на глаза. Впрочем, из хозяев дома оказалась только Ляля – сам Митяй отбыл по каким-то важным делам.

– Доброе утро, – приветливо кивнула Але эта славная женщина.

– Скорее уж, добрый день, – сконфуженно пробормотала Аля, опустив голову.

Она забыла о том, что хозяйка квартиры читает речь по губам – и потому просто не могла увидеть её ответную фразу. Спохватившись, Аля посмотрела Ляле прямо в лицо и отчётливо произнесла:

– Не ожидала, что так долго просплю… мне ужасно неудобно, простите.

Женщина замахала руками:

– Какие пустяки, незачем извиняться! Я рада, что вы хорошо отдохнули.

Поздний завтрак (или ранний обед?) прошёл практически в молчании, если не считать дежурных фраз: “Передайте, пожалуйста, нож!” или “Попробуйте булочки, они очень свежие и вкусные”. Аля уставилась в свою тарелку, стараясь не встречаться взглядом с женой Митяя – чёрт его знает почему, наверное, всё ещё чувствовала себя неловко. Но Ляля словно не замечала витающего над столом напряжения.