Лёд моей души

 – Ну и вообще если понадобится помощь любого толка… всё-таки, большой город… Кстати, вам есть где жить? – спохватился он. – Вы могли бы остановиться у нас с Лялей.

– Ну что вы, – Аля смутилась, почти испугалась. – Я приехала к подруге, она давно меня звала.

– Да вы не стесняйтесь, если что, Алечка. У нас четыре комнаты, места всем хватит! А Ляля… она редко из дома выходит, подруг у неё почти нет, она была бы рада новому человеку. Не хотите надолго – приезжайте хотя бы в гости, просто так.

– Я постараюсь, – почти искренне пообещала Аля.

Откровенно говоря, она сомневалась, что жена Митяя так уж обрадуется её появлению. Не воображает же этот милый чудак, что Аля может подружиться с его супругой? Ему самому, навскидку, лет сорок пять… Должно быть, эта самая Ляля – примерно его ровесница. Что может быть общего у тридцатилетней Али и сорокапятилетней, простите, тётки? Какие такие темы они могут обсуждать? Невозможно же бесконечно обмусоливать необыкновенный талант дражайшего Лялиного супруга, даже если он действительно талантлив.

Но всё-таки Аля не стала категорично отказывать: мало ли, как жизнь сложится… Митяй показался ей неплохим и очень добрым человеком, лучше не разбрасываться такими знакомыми.

А Москва и в самом деле изменилась до неузнаваемости.

Конечно, Аля была здесь довольно давно – аж десять лет тому назад, но всё равно даже представить себе не могла, что современный город покажется ей настолько чужим, практически незнакомым.

И хотя здесь по-прежнему сохранилось то прекрасное, вечно-незыблемое и любимое, напоминающее о былых временах, всё равно в целом столица стала походить на… не совсем российский город.

В первый момент огромные толпы народа буквально ошеломили Алю – особенно по сравнению с её родным, тихим и уютным городом на Волге. Конечно, это было неудивительно – Москва постепенно всё увеличивалась и увеличивалась в размерах, разбухая, точно опара для теста. То, что раньше считалось Подмосковьем, теперь тоже стало Москвой.

Каждый третий прохожий был приезжим. Всюду звучала иностранная речь.