Лёд моей души

Да он никак к ней клеиться собрался? Хотя сомнительно, что она сейчас способна пленить хоть кого-нибудь своим восхитительным фингалом под глазом. Но кто их, мужиков, разберёт?

– Дома жена встретит разносолами, – он снова улыбнулся. – Ляля у меня хозяюшка, руки золотые.

И столько неприкрытой нежности по отношению к супруге, столько тепла и любви было в этих словах, что Аля моментально устыдилась, обругала себя дурой и послушно подвинула блины к себе поближе. Он вообще женат! А она-то навоображала себе…

– Вы в Москве живёте? – поинтересовалась Аля, откусывая от блинчика.

Попутчик кивнул, прихлёбывая чай:

– А вы?

– В гости еду, – сообщила она, с отменным аппетитом расправляясь со своим, действительно вкусным, блином.

– Первый раз в столицу?

– Нет, я уже приезжала раньше… Правда, очень давно. Ещё в студенчестве, – призналась она, принимаясь за второй блин.

– Москва очень изменилась за последние несколько лет, – заметил он. – Думаю, вы её не узнаете… Я обычно ненадолго уезжаю, но всякий раз после возвращения мне нужно время, чтобы заново привыкнуть к родному городу.

– Часто приходится уезжать? – из вежливости спросила Аля, чтобы поддержать разговор.

– Профессия такая… – и попутчик столь красноречиво покосился на неё, ожидая соответствующих вопросов, что Але ничего не оставалось делать, кроме как и дальше изображать преувеличенный интерес.

– А кем вы работаете?

Он зарделся как девица на выданье.

– Вообще-то я бард.

Она послушно задрала подбородок, следуя взглядом за его жестом, и обнаружила на верхней полке упакованную в чехол гитару, не замеченную ею прежде.

– О, как это… любопытно, – машинально выговорила Аля, отчаянно лицемеря.

– Я выступаю под сценическим псевдонимом Митяй Воздушный. Возможно, вы слышали мои песни на радио или где-нибудь ещё? – глаза попутчика заблестели под стёклами очков.

Митяй Воздушный. О господи… вот только этого ей ещё и не хватало.

– М-м-м… – пробормотала Аля, неопределённо поводив в воздухе рукой. – Имя, кажется… да, имя определённо на слуху.

Откровенно говоря, она никогда не любила пение под гитару – ни петь самой, ни слушать других, находя это довольно унылым и скучным занятием, и уж тем более не знала имён современных авторов-исполнителей, просто никогда не интересовалась ими.