Фанатки

Хочу отдохнуть совсем одна, – моментально уцепилась за эту идею Анюта, и глаза её лихорадочно вспыхнули. – Я буквально мечтаю об этом!

– И ты так легко сможешь оставить детей?! – он попытался дать задний ход, давя на совесть и чувство долга, но жена не повелась на эту гнусную дешёвую провокацию.

– Да запросто! – произнесла Анюта. – Двойняшки уже не малыши. Сиська им не требуется, на горшок они ходят, человеческую еду едят. Ты вполне справишься. Возьми отгулы на работе. В конце концов, пригласи свою маму пожить у нас.

А я… я устрою себе отпуск и уеду. Хотя бы на несколько дней!

Что-то особенное звучало в её голосе – такое, что Сергей понял: не согласись он сию секунду на эту поездку, Анюта просто уйдёт из дома и не вернётся. Сбежит, куда глаза глядят… Во всяком случае, вид у неё был именно такой.

– И… куда же ты хочешь поехать? – убито подытожил он, рассчитывая услышать стандартный ответ: «Турция» или «Египет», и мысленно приказывая себе не думать о тамошних альфонсах, практикующих любовные связи с доверчиво-доступными славянскими женщинами.

Ответ сорвался с её губ моментально.

– В Индию!

Это была поездка-мечта. Поездка-счастье. С того самого момента, когда Анюта в блаженном гордом одиночестве села в заказанное такси до Толмачёво, она смаковала каждый миг своей свободы. Душа её была наполнена счастьем – Анюте хотелось одновременно петь, танцевать, смеяться и обнимать весь мир!

Летела она с пересадкой в Москве. До делийского рейса оставалось целых полдня, поэтому Анюта, сбросив рюкзак в камере хранения, отправилась гулять по столице.

Настроение её с каждой секундой всё улучшалось – радость так и распирала её изнутри, точно воздух в надутом до предела шарике. Она готова была расцеловать каждого прохожего, каждого пассажира в московской подземке… Правда, там же, в метро, Анюта нечаянно задела сумкой колготки какой-то красивой девушки-блондинки и, конечно же, порвала их. Девушка в ответ на это одарила её таким убийственным взглядом, что Анюта чуть не задымилась. Но, конечно же, подобные мелочи совершенно не способны были изменить Анютин общий счастливый настрой.

В Шереметьево, стоя в очереди на регистрацию вместе с индийцами (настоящими, живыми индийцами!), Анюта откровенно любовалась яркими тюрбанами на мужчинах, узорчатыми сари и цветастыми кофтами на женщинах. От них пахло специями и благовониями – незнакомо, загадочно и маняще, а звуки хинди, на котором они общались друг с другом, казались Анюте сладчайшей музыкой.