Фанатки

Мне есть, чем заняться до прибытия, помимо того, чтобы возиться с дурацким бельём…

Негромко ворча, но не вступая в открытую перепалку (пассажирка была абсолютно права по поводу чужих обязанностей и своих прав), проводница сгребла бельё с верхней полки в охапку.

– Осторожнее, – поморщилась синеглазка, – вся эта пылюка мне в чай летит…

«Чтоб ты… поперхнулась», – в сердцах подумала уязвлённая проводница, а вслух спросила звенящим от напряжения голосом, который выдавал, что его хозяйка в любую секунду готова устроить скандал (был бы повод):

– А где ещё одно полотенце? Тут не хватает!!!

– У подруги.

«Хамка малолетняя!» – мысленно окрестила её проводница, удаляясь к себе с ворохом белья в руках, хотя девица, по сути, не сказала ей ни единого грубого слова.

Между тем пассажирка, допив свой чай и дожевав пирожок, озабоченно взглянула на часы. И в самом деле, что-то Катрин задерживается, её уже минут двадцать нет… Или там очередь? Она встала, мимолётным жестом стряхнув с одежды невидимые крошки, и решительно направилась в сторону туалета.

Действительно, возле двери толпилась компания из нескольких человек, однако Катрин среди них не было – наверное, подруга скрывалась внутри заветной комнаты. Судя по тому, как нервно переговаривались между собой ожидающие, терпение их вот-вот должно было иссякнуть.

– Ну сколько можно уже? – первым не выдержал какой-то толстяк и замолотил в запертую дверь кулаком.

– Эй, девушка! Вас там в унитаз смыло, что ли?!

Изнутри, точно в ответ на его гневные призывы, громыхнула задвижка, и дверь отворилась.

– Наконец-то… – выдохнули все в едином порыве, когда из туалета, смущённо пряча глаза, вышла Катрин. Обеспокоенная синеглазка хотела было податься навстречу подруге, но её грубо оттолкнула высокая блондинистая лахудра:

– Куда лезешь? Тут, вообще-то, очередь… – а затем, переведя взгляд на Катрин, со злостью рявкнула:

– Ты совсем охренела, овца?! Как будто ты одна в вагоне и это твой персональный сортир… У тебя там внезапно понос открылся, что ли?

– Эй, ты, полегче на поворотах, – предостерегающе сказала синеглазка, отметив, какое бледное и напряжённое лицо было у Катрин.

– Извините… – еле слышно выдавила из себя подруга. – Мне стало нехорошо.