Лифт

Нажав на кнопку девятого этажа, он повертел в руках письмо и пристроил конверт над металлической рамкой зеркала. И тут его внимание привлекло объявление:

К сведению жильцов второго подъезда дома номер 73!

Сегодня, 6 декабря, в 21.00 на 10-м этаже состоится собрание жильцов.

Костя усмехнулся. Шутит кто-нибудь? Какое на десятом, техническом, этаже может быть собрание? Ну, был он там пару месяцев назад вместе со строителями, когда трубы в ванной менял, – там и развернуться-то негде. А лет десять назад, в год покупки этой квартиры, они с Иркой через технический этаж на крышу неоднократно забирались.

И курили там, изучая окрестности. И даже фотографировались – Иркина затея. Дураки! – как не свалились только.

Костя посмотрел на себя в зеркало. Десять лет назад… Целая жизнь. Он попробовал придать лицу более жизнерадостное выражение. Губы растянулись в фальшивой ухмылке. Тьфу ты, смотреть противно! А ведь когда-то Ирка частенько говаривала: Тополев, у тебя шикарная улыбка. И медленно проводила пальцем по его губам.

Боже, какой она тогда была!

Он припомнил, как после работы поджидал её возле кафе «Шато», а она всё не шла – вечно задерживалась в своём офисе. И он, Тополев, стоя на ветру, пританцовывал от холода, пряча под полой куртки кремовую розу на длинном стебле, и мечтал, как они зайдут в «Шато», закажут по чашке «венского», а потом поедут к нему домой, а потом…

Счастливые были времена! Завидев издалека её фигурку в белом пальто, Костя испытывал лёгкое головокружение. И пока Ирка приближалась, спускаясь по ступеням, ведущим с проспекта Маяковского, он весь превращался в зрение, испытывая острое чувство эстетического наслаждения – от её походки, от привычки поправлять волосы на ходу, придерживать сумочку на длинном ремешке.

Помнится, он всё удивлялся – как это люди, снующие по улице туда-сюда, живут без этого праздника, бегут куда-то, подняв воротники, глядя под ноги, думая о какой-то ерунде. А теперь вот и он снуёт: туда-сюда. И даже Ирка. А праздник – где он?

Лифт остановился.

Тополев вышел на площадку девятого этажа, пошарил в кармане, отыскивая ключ среди монет и мелких бумажек. «И жалок мусор мелочи карманной…», – пришли на ум строки из его любимого Владимира Солоухина.

Ключ всё не находился, но тут дверь отворилась изнутри.

Ирка всегда его чувствовала, словно просчитывала на шаг вперёд: например, за несколько мгновений до того, как он позвонит по телефону, спохватывалась, что оставила трубку в другой комнате.