Продавец счастья

Быть может, сейчас Аллах пошлет мне свою милость и у меня, маленького человека Бобо, появится шанс?»

Бобо мысленно молится и надеется, что сейчас и произойдет самый главный поворот в его жизни. «На рассвете мне всегда везло». Он вспоминает, как вчера обещал жене перевести триста долларов, чтобы та смогла отправить младшую дочь в первый класс. Вспоминает, как ребенком собирал под жарким солнцем белые лопнувшие коробочки хлопка, а сестра пекла красный узбекский хлеб и разносила его по домам богатых односельчан. Вспоминает, что у его младшего брата нет жилья, потому что он, Бобо, наследует отцовский дом и брату негде притулиться со своей будущей семьей.

– Играю хлопок против царский золотой рубль!

– Много хлопка? – прищурившись, интересуется Ипатий Силыч.

– Много! Полный ишаки хлопка, целый караваны ишаков, – невозмутимо отзывается Бобо и, поправляя оторванный Алексашкой угол воротника, думает: «Русские жадные. Сейчас будут предлагать негодную бумагу за мой хлопок. За белый хлопок с застрявшими в волокнах мелкими коричневыми семенами, воздушный хлопок, согретый родным солнцем».

– Ставлю пять процентов акций прядильной мануфактуры, – говорит мильёнщик.

– Нет! – отвечает хитрый узбек. Он-то знает, чего стоят дореволюционные акции после тысяча девятьсот семнадцатого года – все в школе учились. – Только золото!

– Может, ассигнации? – спрашивает Ипатий Силыч. – Золота у меня с собой нет. Разве что эти часы. – И показывает большую золотую луковицу на массивной цепочке, усыпанную бриллиантами.

«Русское золото, – мысли Бобо текут сумбурно. – На царские часы много денег можно выручить».

Мануфактурщик снимает с жилета дорогую вещь и накрывает ее большими ладонями.

Узбек рассматривает руки Ипатия Силыча – крупные, морщинистые, с голубоватыми прожилками выпуклых вен. «Сколько золота поместится в такой ручище?» – размышляет Бобо. И кажется ему, что сейчас в ладонях мильёнщика лежит маленький домик на родине, с узорчатой дверью и виноградной лозой, которую вырастит младший брат для своих детей.

– Пойдет, против один караван, – милостиво соглашается Бобо.

– Прошу сразу подписать вексель на бусурманский караван, – незаметный человек, до этого стоявший где-то в складках штор, протягивает ему бумагу.

Продавец берет её и принимается писать на русском как может: «Дарю караван хлопка в случае свой проигрыша. Бобо».