Травянистая

– Ой, Степан, ой, Степан… А на, – вторила тетка, качая серьгами.

В сущности, они ведь совсем неплохие люди. Простые, добродушные. Открытые – почти совсем ведь чужого человека в свой дом пустили, ни о чем не расспрашивая.

Что-то стукнуло в стену. От неожиданности Денис выронил карты. Но никто из Обориных, казалось, не придал шуму значения. Только тетка подняла глаза к потолку и покачала головой.

– А вот, получайте! – подбросила козырную даму.

В трубе завыло. Ветер? Но когда уезжал Игорь, был полный штиль.

Стук повторился снова. Что-то тяжелое с размаху ударило теперь в ближнюю стену – в шаге от Дениса.

– Что это? – голос противно дрогнул.

Тетка улыбнулась и встала, взяла с полки банку с молоком.

– Марваночка шалит. Чужака почуяла, – объяснила, как само собой разумеющееся.

Открыв форточку, она выплеснула за нее молоко.

– Кто?..

Денис, очевидно, спросил совсем тихо: тетка, возвращаясь за стол, погладила по руке и вернулась к картам:

– И кто тут у нас дурак, а, Степан?

3

– Стой! Вот урод!

– Звони в полицию!.

– Да я не… Я не…

– Ублюдок! Убийца! Пошел вон отсюда!

– Я не…

Она могла хотя бы все скрыть. Как десятки, тысячи – делали до нее, сделают в будущем и делают прямо сейчас. Сотни таких, как она, раздвигают ноги от скуки, праздности, от корысти, в погоне за мечтой – да мало, что ли, причин? И сам Денис был не без греха – что уж таить – но всякий раз он оставлял все за порогом, не нес домой.

– Ты сам виноват! Ты не мужик!

Она могла бы – даже если не удержалась от неуместной, ненужной исповеди – не говорить хоть это. Но ее все несло. Она попрекала и попрекала, сравнивая с другими.

И ее голос снова и снова звучал в тишине по ночам, когда умолкали все звуки.

Нет ничего хуже ночей.

Однако воздух лесной деревни явно пошел на пользу: стоило утром умыться холодной водой, и в голове сразу вдруг прояснилось – как будто и не было ночных мук совести, уязвленной гордости и бессонницы.

На самом деле так ясно в мыслях не было уже много дней – чуть ли не с того вечера, когда Денис в последний раз находился в здравом уме и видел Яну.

Вспоминая вечерний ветер, он усмехнулся себе под нос – смешны были и свои страхи, и то, что тетка верила в домового и даже дала ему какую-то нелепую кличку. Марь Иванна? Марьяна?..