Невидимые. Банды старой России

Даже роль-то ее толком не знала. Так, не более трех раз весь сценарий от начала просматривала. Но нас вызвали на бис!

Надоело.

Алекс залпом допил, отставил бутылку, и, пошатываясь, вышел.

Держась за стену, он пробирался по коридору, когда настиг цокот.

– Вам помочь? – ласково спросила Надька.

Бесцветная. Скучная. Лицо длинное, узкое. Глаза навыкате.

Подержаться не за что.

Алекс помотал головой.

– Если вы не сильно против, я бы все же составила вам компанию, – уперлась актриска. – Нужно поговорить… Эх, наверное, лучше бы не сейчас, но трезвый вы меня либо вовсе слушать не станете, либо же пришибете…

Вышли в сквер.

Алекс и без того едва стоял на ногах, а от душного раскаленного воздуха совсем подурнело. Драгунская, однако, схватила под руку, подвела к лавке.

Он сначала на нее откинулся, а потом и вовсе прилег. Над головой кружились зеленые ветки.

– Вы меня слышите? Я хочу кое-что рассказать… При других не стала…

– Да что там у тебя?

– Госпожа Елена говорила в пятницу после спектакля с одним господином.

Я слышала их разговор. Она собиралась встретиться с ним в тот вечер.

Зеленое болото по-прежнему затягивало в трясину. Хотелось спать.

Он не слушал.

– Я тогда спросила о нем у… друга, и он сказал, что это старьевщик из Старого города.

Алекс резко приподнялся и посмотрел на Драгунскую, но тут же сощурился. Красные, пьяные глаза слезились от света.

– Какой он?

Надька пожала плечами, глядя куда-то наверх.

– Ну… Не знаю.

Тусклый. У него короткие светлые ресницы и ямочка на подбородке. Вот тут, – она показала на себе.

Чертовски бестолковое описание.

– А еще?

– Одет в бежевый сюртук… Нет переднего зуба… – принялась перечислять все, что вспомнила.

Точно — он. Привет из прошлого.

Вот, значит, с кем сбежала Маруська. И когда – а главное, где? – успели снюхаться?

– Отведи-ка меня домой, Надька. Знаешь же, где живу?

Сперва надо проспаться. А потом наведаться в Старый город. Прежде, еще до встречи с Маруськой, его кварталы были Алексу домом.

– Да, конечно.

Драгунская приподняла, обхватила за пояс. Он кое-как встал с лавки, и они побрели по скверу.

***

С утра Макар наконец-то отправился в доки. Театр никуда не денется – тут можно и подождать день-другой, а семье надо есть. И Петьку лечить тоже – а то мальцу уж совсем скверно. Макар бы сам, наверное, и не понял, да передались тревоги матери, весь день хлопотавшей у кроватки.