Невидимые. Банды старой России

– Наслушаться не могу, Иришенька, – ласково, как только мог, сказал репортер, спустившись в гостиную.

Поцеловать или нет? А, чего уж там. Бирюлев подошел к пианистке и наклонился, однако она резко дернулась, больно ударив головой в челюсть.

Пальцы же продолжали вонзаться в клавиши, вынуждая их завывать от боли.

Если бы только уронить на них что-нибудь тяжелое…

Бирюлев устроился в кресле и взял с кофейного стола субботнюю газету. Его материал снова занял первую полосу. «Невидимые убийцы: полиция признала бессилие».

Смело. Признаться, думалось, что Титоренко сменит заголовок на менее бунтарский. Впрочем, и так тоже вполне неплохо.

– Жорж, мне нужно одиночество для раздумий.

– Хорошо. Вернусь наверх.

– Не только сейчас. Вообще. Я не могу так больше.

Начиналось.

– Ирина, отчего ты не желаешь ничего слышать? Придумываешь разное. Для твоей ревности нет никаких оснований. Я ведь столько раз объяснял: у меня работа, – в доказательство Бирюлев выставил перед собой газету.

– У нас достаточно средств…

– Нет.

Я устал от разговоров о том, что проживаю средства жены, – репортер нисколько не лгал. Действительность оказалась не столь приятной, как представлялось, будучи двадцати одного года отроду.

– Я намерен сам нас обеспечивать, – интересно, а что бы вышло, если бы он сказал «себя»?

– Дело вовсе не в твоей работе, Жорж, – устало отозвалась Ирина. – Она ведь лишь предлог. Ты должен уйти… Уходи, прошу тебя. Прямо сейчас.

– Ты в самом деле меня выгоняешь?

– Да.

Это мой дом, – жестко сказала она, но, спохватившись, тут же добавила: – Мне просто нужно подумать.

Бирюлев не раз представлял, как прозвучат подобные слова. Первое время – со страхом, а потом, пожалуй, и не без смутного тайного ожидания.

Он молча отправился в спальню и достал чемодан. Чего действительно жаль – так покидать привычный уют.

Пока что можно пожить у отца.

Бирюлев начал складывать вещи, когда вошла Ирина.

– Поклянись мне, что ты не лжешь! Что не ходишь к женщинам. Хотя о чем я прошу… Все ведь сама видела.

«Да, Иришенька! Самому удивительно, но на сей раз ты права».

Бирюлев достал нательный крест и для убедительности поцеловал.

– Клянусь.

Она прижала руку ко лбу.

– Жорж… Если я ошиблась, то… Впрочем, нет. Мне все равно нужно остаться одной. Возвращайся завтра. Пожалуйста.

Ирина вышла, но, к счастью, отправилась не обратно к роялю, а в кабинет. Вскоре Бирюлев услышал, как она позвала оттуда:

– Маша, принеси чаю.