Что скрывает снег

Кивнув, Деникин перешел к левой руке Епифанова, что, честно говоря, и собирался сделать, едва оказавшись за порогом. В ней была зажата плачущая крупными детскими слезами, лакомая французская гувернантка – единственная в городе настоящая француженка. Не слишком красивая, но притягательная, сладкая, душистая… И, поговаривали, очень уступчивая. Впрочем, сейчас она выглядела жалко – ничуть не лучше каторжанки, которая, похоже, все-таки успела расцарапать ей щеку. Растрепанные светлые волосы клоками свисали на лицо, голубое пальто выпачкано – в саже? Подол светлого платья грязен и оборван.

Заплаканное лицо опухло, но маленькие нос и подбородок с ямочкой по-прежнему выглядели аппетитно.

Деникин вспомнил, что француженка приплыла сюда меньше года назад. Прошлой весной, на том же самом судне, которым две ее соотечественницы воспользовались, чтобы сбежать. Одна из них прихватила с собой три пары сережек своей хозяйки, средней Перовой, и ее фамильное кольцо с изумрудом.

– Кабы знать наперед – да неужто бы я отдала б на нее такую прорву денег? – сокрушалась тогда купчиха, придя в управу.

 – И проку-то от нее никакого, ни бе, ни ме – ничему дельному ребят не обучила. И вещи вот покрала. Да лучше бы я, как все, сразу каторжницу взяла: и денежки бы вовсе сохранила, а результат в любом разе одинаков…

– Так, а у тебя что? – Деникин старался говорить намеренно грубо.

– Памагить! Прашю! – всхлипнула барышня. – О, мон бэбэ… Мой мальшик, Андрэй…

Гувернантка в голос разрыдалась. Француженки чрезмерно эмоциональны.

– Что с ним? Она говорила? – спросил Деникин у Епифанова.

– Да. Ляпнула, что, мол, исчез при пожаре.

– Так снова был пожар?

– Ну, на каланче не били. Но говорит вот – был. Да и вся она измазана, да гарью как несет – разве не чуете, ваше благородие?

– Пропаль… – всхлипнула гувернантка.

– Так чья ты прислужница-то будешь? Кажется, Романова?

– Романова, – ответил Епифанов.

Ершов, тем временем, отошел в сторону и спрашивал, не желает ли кто заявить об убийстве или налете.

С момента недавнего побега из тюремного замка минуло больше недели – банда уже могла добраться до города.

– Помогите! … тоже сгинул! – громко раздалось из толпы, но Деникин не разобрал имени.

– Кто-кто исчез? – переспросил Ершов, но и тут ответ укрылся от слуха помощника полицмейстера.

Глядя в невинные серые глаза гувернантки, он абсолютно не представлял, что дальше.

Однако Ершов не дал Деникину слишком долго мяться в бездействии.