Найденная

Но, увидев свою освобожденную руку, едва снова не лишился чувств – из залитого кровью рукава ниже локтя выглядывал осколок кости.

– За левую сторону тяните! – зажмурившись, попросил Орлов.

Но тащили за все, что придется. Орлов прошептал молитву: и за спасение благодаря, и чтобы от криков боли сдержаться.

Но он-то жив, а малютка?

– Что с девочкой?

– Потерпи малость, батюшка. Ванек, чуть ниже хватай!

– Где младенец?

– В воде.

Сердце екнуло. Расшиблась или утонула?

– Вылезать не хочет, – добавил конюх.

И это трехмесячный-то младенец? Как бы не был ошарашен Орлов случившимся, а возмутился:

– Что ты несешь?

– Так уперлась же, фряжская ведьма! На берег загнать не могут.

– А ну живее тащите! – прикрикнул Орлов и сморщился от боли, когда приказ поспешили исполнить.

Грубыми рывками его вынули из обломков, проволокли и аккуратно усадили на землю. Но еще не достигнув ее, Орлов шарил взглядом и по воде, и по берегу, и телесной боли вторила иная, глухая, где-то внутри.

В ручье, на мелководье, сидела англичанка, и прижимала сверток к груди.

Живая! Боже, какое чудо! Второй раз спасена от чудовищной смерти. Он даже не пытался вытереть слезы, текущие по щекам.

– Вот так и сидит. Говорю – на берег иди, не студись, а она шипит что-то и знай себе в воде торчит, – объяснил конюх.

– Спасибо, Боже, – от души сказал Орлов. Он поднял было руку для крестного знамения и опустил, искривившись.

– К мельнику бы тебе, да только тот с утра на базар уехал, – сказал один из крестьян.

Как видно, они работали на ближнем поле по другую сторону ручья. Увидели крушение и поспешили на выручку.

Орлов попытался встать. Вышло. Ноги держали.

– А ты-то как, Иван? – спросил он конюха.

– Да ничего. Бок вот чутка зашиб.

Деревенские продолжали возиться в обломках, а Орлов поковылял назад в воду.

– Анна!

Англичанка не шелохнулась. Это шок.

– Вы меня слышите?

Она подняла лицо. Исцарапанное, лоб рассечен, по скуле расползся синяк.

– Вы целы?

Похоже, не понимала. А цела ли малышка? Вроде не поцарапаны ни ручки, ни личико. Малютка посмотрела на Орлова и заагукала. Так странно: не плакала, не кричала.

А ведь выходит – англичанка спасла ее. Она ведь сразу, близко к сердцу поступок Ольги приняв, к девочке тяготела. Как в живых впервые увидела, глаз не спускала, постоянно рядом была, и даже с кормилицей, кажется, оставлять наедине не хотела. И вот теперь спасла.