Деревянная балерина

И в пятнадцатый день, когда Ирину с гипсом выписали домой, он так и не объявлялся.

***

Дверь была заперта изнутри на щеколду. Таксист, по доброте душевной под ручку проводивший Ирину в подъезд, начал стучать.

– Кто? – ответил неприятный женский голос, хриплый и скрипучий.

– Хозяйка, видимо? – помог онемевшей Ирине таксист.

– Какая еще хозяйка? – возмутились за дверью родной, бабушкиной квартиры, в которую Ирина переехала пятилетней девочкой.

По щекам текли слезы, но костыли мешали их вытереть.

– Ты ж точно хозяйка? – шепнул таксист.

Ирина кивнула.

– Слышь, ты отроешь или что? Ментов зову?

Дверь открылась. Девушка лет 23 с широко посаженными светлыми глазами с гневом смотрела на пришедших.

– И кто вы?

– Ирина, – сказала Ирина. – И это точно моя квартира.

– А я ее друг, – сказал таксист. – А вот ты кто?

– А я … так, – сразу сбавила обороты неизвестная. – Меня ее муж тут прибраться позвал. Он сказал, жена в командировке до апреля, вот я и спрашиваю.

Теперь она избегала смотреть на Ирину.

Не она ли тогда ей ответила на звонок? По голосу не сказать.

– Ну все, убралась – уходи.

– Да, я сейчас.

Девица, действительно, похватала какие-то тряпки и быстро ушла. Ушел и таксист, которого Ирина поблагодарила от души и заплатила втрое.

– Рой! Рой!

Что они сделали с псом?!

– Рой!

Радостный взгавк, похожий и на бульк, и на зевок – Рой выполз из-под дивана, под которым то ли спал, то ли прятался. Раньше он никогда там не сидел.

– Рой, мой дружочек! Ты жив! Тебя обижали!

Он встал передними лапами ей на плечи, едва не уронив, и облизал лицо. В темных глазах, казалось, стояли слезы.

Приняв таблетки, Ирина прошлась, если так можно выразиться, по квартире, держась одной рукой за стену, другой за костыль. По каким-то причинам – слишком умным и много раз проговоренным врачами, но непостижимым разуму – целая нога отказывалась держать тело. Вообще.

Убиралась она тут, говорите? Ухоженная квартирка стала похожа на бомжатник с разбросанными по полу бутылками и тарелками с едой. Хуже всего пришлось цветам, некоторые из которых садила еще бабуля. Их, конечно, не поливали, а кое-какие выдрали. Кое-как добравшись обратно до спальни, Ирина улеглась на кровать и снова заплакала. Но таблетки подействовали, и вскоре она уснула.

Проснулась она оттого, что кто-то гладил ее по руке. Сжимал, целовал. Илья.