Сияние слез

Второй широкий и высокий, абсолютно лысый тип мрачно цедил пиво, не поднимая взгляда от кружки.

– Добрый вечер, господа, – вежливо поздоровалась я.

– Добрый вечер, леди, – мой начальник охраны вскочил, приветствуя меня, затем представил своих знакомых: – это люди, которых я хотел бы видеть под своим началом, – сказал он, кивком головы указывая на лысого: – сайр Руальд.

– Сайр? – переспросила я чинно присаживаясь на лавку.

– Мой друг хориец, у них принято именно такое обращение.

– Очень приятно, сайр, – я постучала по столу, стараясь добиться внимания здоровяка.

Ох, лучше бы я этого не делала! Таких мертвенных свинцовых глаз я никогда не встречала. Очевидно, он знал, какое впечатление производит, а потому моментально снова уткнулся в кружку. Я незаметно перевела дыхание и посмотрела на второго мужчину. Тот ощерил в усмешке редкие зубы. Похоже ему нередко пытались их выбить.

– Господин Марит, – представил чернявого Джер.

– Расскажите мне немного о себе, господа, – сказала я, выбирая себе яблоко из миски.

Мужчины переглянулись и выразительно пожали плечами – мол чего только не придет в голову сопливой девчонке, но коротко изложили свои биографии. Правды в их рассказах была примерно половина. Марит сказал, что он из Рагула, но там жители сероглазые шатены с округлыми лицами. Тощий брюнет мог родится у приезжих, но он утверждал, что коренной житель. Зато небрежно прятал полустертую татуировку из тех, что любят себе накалывать обозники.

Сайр Руальд, как многие крупные люди казался тугодумом, но это было обманчивое впечатление.

Я невольно поморщилась, вспоминая, как граф заставлял меня читать пыльные фолианты, посвященные религиозным учениям разных стран. Умный и тонкий политик граф Этуш считал необходимым знать о религиозных ограничениях народов.

– Вера, это то, что дает человеку силы жить, – любил приговаривать он, расхаживая от окна к окну, – зная, какой веры придерживается человек, ты можешь дать ему надежду или отобрать ее.

Птица с женской головой это символ священника сиринизма, учения о божественной природе женщин. Сейчас в Хории это учение преследуется. Новый правитель предпочел заточить свою мать и жену в башню и править единолично, а заодно прижать культ, мешающий ему наводить собственный порядок.