Опасная одержимость бандита

Черный седан с тонированными стеклами поморгал фарами и подъехал ко мне. Пассажирская дверь распахнулась, и я услышала низкий бархатистый голос, при звуках которого сбилось дыхание.

– Садись, Пуговка, я тебя похищаю.

– Увезешь меня отсюда? – заглянула в салон автомобиля, встретившись с синими пронзительными глазами, чувствуя, как слабею в коленях.

– Ты хочешь этого? – смотрел прямо в глаза, чуть пригнувшись, так, чтобы видеть мое лицо, и запуская мой бедный моторчик на максимальную скорость.

– Хочу, – мысленно молю его не бросать меня здесь снова на растерзание Роману и нашим родителям.

– Учти, как только ты сядешь в машину, то выйти не сможешь. Назад дороги не будет, – вижу, как напряжена линия его челюсти, и понимаю, для него это тоже непростое решение.

– Мой выбор уехать с тобой! – не знаю, кому именно адресована эта фраза, наверное, самой себе.

Сделать то, что хочется самой. Принять самостоятельное решение и не оглядываться на всех тех лицемеров, что выстроили свои жизни по какому-то сценарию и упорно стараются убедить себя и весь мир в том, что счастливы и успешны.

По факту же лишь занимаясь пусканием пыли в глаза и самообманом.

С меня хватит! Я не хочу принимать в этом участия.

Ныряю на пассажирское сидение, захлопывая дверь. Слышу, как в ту же секунду блокируются замки и машина трогается с места, чрезвычайно быстро оставляя позади ресторан.

Оглядываюсь назад с бьющимся в груди птицей сердцем, надеясь, что мы успеем отъехать как можно дальше, прежде чем заметят мое исчезновение.

Тяжело дыша, цепляюсь пальцами за кожаное сидение и слушаю рев мотора, уносящего меня прочь от навязанного для меня будущего. И только когда автомобиль вырывается за город, облегченно вздыхаю.

– Пожалеешь ведь, – наконец нарушает тишину Кир.

Немного расслабившись, поворачиваюсь к нему, ощущая, как из самого центра груди по телу растекается тепло. Смотрю на мужественный профиль и понимаю, что тону, потому что он идеален. Прямой нос, даже отросшая борода теперь выглядит чуть менее опрятной, чем в наши предыдущие встречи, но оттого придает ему еще больше брутальности.

На непослушную русую прядь, спадающую на высокий нахмуренный лоб, плотно сжатые губы и острый взгляд, брошенный на меня мельком и снова вернувшийся к ночной трассе. Разве может какой-то там Соколов сравниться с эталоном мужественности и мужской харизмы, сидящим рядом со мной?

– Выдыхай, Пуговка, – слегка усмехается. – Все, назад не верну.