С другой стороны Рублевки

Оказалось, за углом курила Лиза. Услышав шаги, девушка вздрогнула.

– Блин, напугал! – с облегчением выдохнула она. – Думала, Полина засекла.

– А ты чего тут? – спросил Загайнов. – Уже справилась, что ли?

– Да прям! Ещё не начинала! – Лиза сделала глубокую затяжку. – Вообще не могу себя заставить туда зайти. Тошнить сразу начинает от этой вони.

– Да ладно! Кони хорошо пахнут…

– Кому как! – хмыкнула Проскурина. – Это ты в навозе привык ковыряться, а я сроду этим не занималась. Кто вообще придумал эту идиотскую трудовую практику?

– Всегда так было…

Лиза сверкнула на парня глазами, выбросила окурок и засунула руки в карманы ватника.

– Идти надо, – вздохнула она. – А то Полина выволочку устроит. Господи, неохота-то как! Меня сейчас вырвет прямо в этой дурацкой конюшне.

– А хочешь, я за тебя денник почищу? – предложил Лёшка.

– Правда?! – В глазах Проскуриной засветилась надежда.

– А чего? Конечно! Мне это раз плюнуть.

– Загайнов, миленький, почисть, а? – залебезила девушка.

– Пошли! – махнул головой он. – Покажешь, который денник твой.

Пока Лёшка тщательно выскребал лопатой навоз, Лиза стояла в углу с брезгливым выражением лица.

– Вот, закончим школу, – говорила она, – и уеду я к чёрту из этого совхоза!

– Куда? – спросил Загайнов.

– Чем дальше, тем лучше!

– В Москву?

– Я за границу хочу! – выдохнула Проскурина. – В Париж!

Лёшка прекратил работать и поднял на неё удивлённые глаза.

– В Париж? Там же капиталисты!

– Вот и очень хорошо! – отозвалась девушка.

– Чего хорошего? Они же враги!

– Кто тебе сказал? – фыркнула Лиза. – Полина, что ли? Слушай ты её больше! Она до сих пор в толк не возьмёт, что Союз развалился. Всё ещё в режиме холодной войны живёт. Враги… В Париже жизнь – зашибись! Красиво всё! Там шмотки только фирменные продают, там музон классный, там… там…

Проскурина не находила слов.

– Там никто тебе не скажет: «Убери плеер, чтоб его никто не видел!» – наконец, выпалила она.

– А, вон ты чего! – Парень снова взялся за лопату. – На Полину обиделась. Да брось ты, это она так… воспитывает.

– Причём тут Полина? – поморщилась Лиза. – Не понимаешь ты ничего! Я свободы хочу.

– Свободы? – Загайнов действительно не понял. – Какой свободы?

– Ай, ну тебя! – Проскурина махнула рукой и отвернулась.

– Всё равно ты за границу не сможешь уехать! – искренне недоумевал Лёшка. – Никого из наших ведь не пускают.

Лиза не ответила.