Почти как в сказке

– Я не могу жить без неё!

– Ты не оставишь меня одну в таверне.

Решимость испарилась.

– Отец взял с тебя обещание заботиться обо мне. Умру – уезжай, куда хочешь.

Руки опустились.

– Я хочу, чтобы ты жила, мама.

– Тогда иди и возьми с этой женщины деньги, которые она должна.

– Хорошо, мама.

Анна не могла совладать с тоской и тревогой, пока ждала Мурата внизу. Казалось, часы над барной стойкой тикают так громко, что звук набатом отдаётся в голове. Но Судьба хранит влюблённых. Анна не выдержала, вышла в сад.

– Вы укрываете у себя беглых греков?

Язык Мурата словно прилип к гортани. Где сейчас Анна? Если они спрашивают – значит, не нашли её. Только бы она оставалась там, где сейчас, и не заходила в общий зал!

Мурат взял себя в руки и силой преодолел последние две ступеньки.

– Вы из полиции?

– Мы слуги правосудия.

Мать Мурата зашипела на балконе, как разъяренная кошка, Анна от неожиданности вздрогнула и обернулась на звук. Пожилая женщина молча оттопырила четыре пальца, затем указала перстом на Анну и провела ладонью другой руки по горлу. Анна всё поняла. Изменилась в лице и незаметной тенью выскользнула через сад на улицу. Не помня себя, побежала к марине, где ждали лодка, Агапи, друзья и неизвестная жизнь. Но всё-таки жизнь.

В саду рассерженно зашипела кошка. Резкий звук прервал затянувшуюся паузу, заземлив электричество в воздухе.

Четверо хмурых мужчин разделились. Двое со скучающим видом начали ходить по таверне, двое продолжали беседовать с Муратом.

Где Анна? Она должна быть всё ещё в доме, нельзя пускать их туда!

– Что за вещи у вас стоят?

– Кто-то из жильцов съезжает.

– Мы поднимемся наверх.

– Если вы не из полиции, то не имеете права обыскивать комнаты.

Самый пожилой мужчина хмуро глянул на Мурата:

– Твоя мать турчанка, а отец?

По лестнице, с трудом передвигаясь даже с помощницей, спустилась пожилая женщина.

– Идите. Мы турки. И мы не будем мешать правосудию.

Мурат кинул на мать взгляд, полный огня.

Двое мужчин поднялись в комнаты, один встал в дверях, второй вышел в сад.

Внутри Мурата словно что-то оборвалось, но мать подошла к сыну ближе и громко произнесла:

– Дай им время, – и добавила на грани слышимости: – уплыть.

А вот теперь пора представиться и мне.