Сибил

Ума, сама не соображая, зачем это говорит, выпалила:

– Да не знаю я, где ваш Даур! Опять, наверное, ушел в дальний лес к своей этой…

Спохватившись, что выболтала лишнее, девочка осеклась, не договорив, но Артон уже услышал то, что услышал.

– В какой дальний лес? К кому?! – его удивлению не было предела. Могучее сердце качнуло кровь и замерло от странного предчувствия, словно воевода оказался на краю бездонной пропасти и даже занес ногу над ней.

Но Ума только дернула плечом, и, вспомнив вдруг, что по своему положению имеет право ничего не объяснять воеводе, почти бегом помчалась прочь.

Артон, с трудом вздохнув, смотрел ей вслед и судорожно соображал, что такого не договорила девчонка.

Когда чуть позже Даур поднялся на крыльцо, отец с грозным видом встретил его в дверях.

– Где ты был?

– Там, – мальчик неопределенно махнул головой.

– Там – это где? – глаза Артона недобро сощурились. – Что-то слишком часто ты стал бывать… ТАМ!

Сын молча смотрел на него, и этот прямой взгляд и то, что Даур не сделал ни малейшей попытки оправдаться, разгневали Артона еще больше.

…Звонкий свист разрезал воздух, тонкая витая плеть опустилась на спину Даура, безжалостно вспарывая полотно рубахи и оставляя на смуглой коже кровавую борозду. Но брошенный сильной отцовской рукой на землю, Даур даже не вскрикнул.

– Я ли тебе не говорил никуда отсюда не ходить?! Никогда!

Новый взмах плети и обжигающая боль!

– Никуда! – И снова свист и боль!

– И ни с кем за стенами Города не говорить! Забыл?! Или тебе отцовские слова не указ?!

Фьють! Даур сжал зубы, сдерживая стон.

– С кем ты там виделся?! С кем ты там дружбу завел? Знаешь ведь, что нельзя! Знаешь ведь? Ну, а если не знал, теперь будешь знать! И помнить будешь!

И так – взмах за взмахом, удар за ударом, под нравоучительные высказывания отца – плеть, посланная его рукой, уродовала молодую кожу. И ни капли жалости, даже, наоборот, как будто еще больше злости от того, что это его собственный сын вышел из повиновения.

От боли перед глазами поплыли красные круги. Неизвестно сколько длилась бы эта беспощадная порка, но откуда-то издалека вдруг раздался пронзительный крик:

– Не-е-ет!!! Не смей!!! Хватит!!!

Девичья фигурка бесстрашно скользнула между отцом и сыном и закрыла собой истерзанного Даура. Артон охнул и едва успел отвести занесенную для нового удара плеть.