Заветное желание

– Куда ты теперь? – отчего-то ей было важно узнать.

– Буду путешествовать. Ты, в некотором роде, меня освободила. Дело не только в венке, я ведь столько ловил их, а все без толку.

Он заметил вопрос в ее взгляде и спешно пояснил:

– Я чувствую, что сейчас что-то изменилось, только сказать не могу, что именно.

Такое же чувство испытывала и она сама: где-то за сердцем в ней разгоралось тепло, похожее на купальский огонь, через который она прыгала вчера вечером. Сейчас ей совсем не хотелось возвращаться домой, а мечталось отправиться куда-то далеко – в страны, о которых он говорил.

Она никак не могла набраться смелости, чтобы спросить у Лориса, может ли она поехать с ним, но он, будто прочитав ее мысли, кивнул, а потом надел себе на голову венок.

Розовые тучи слились с синими оттенками раннего утра, превращаясь в спокойный и тихий день, который вскоре наполнился еле слышным пением проснувшихся птиц.

Веста знала, что теперь все так, как должно было быть. Она ещё раз взглянула на переливающийся цветок и спрятала его в подшитый карман.

Поцелуй

Веста проснулась под плащом Лориса. Тепло солнечных лучей окутывало ее, пробивалось сквозь еще плотно закрытые веки. Запах щедро прогретых травы и земли бодрил.

–Доброе утро, – звонко раздалось над головой, и Веста нехотя распахнула глаза. Ночное волшебство развеялось, и у Весты защипало в глазах от вида обычной поляны с зеленой травой и серыми камнями. Даже Лорис показался простым человеком: под глазами пролегли глубокие тени, а волосы спутались.

– Утро, – хмуро отозвалась Веста, поднимаясь с земли. Лорис щурился от солнца, но не отводил от неё взгляд. Яркие лучи играли в каштановых волосах, окрашивали пряди темно-рыжим. Она продолжила разглядывать нового знакомого до тех пор, пока не столкнулась со взглядом серых глаз.

– Днём я уже не так похож на покойника? – весело спросил Лорис, и Веста вздрогнула.

– Ты будто из склепа вылез, – призналась она.

– Хм, – он улыбнулся, – почти угадала, девица. Из-под земли.

Пальцы Весты невольно схватились за многострадальный корешок плакун-травы.

– Знаешь, девица, твоя любовь к покойникам до добра не доведет, – он протянул свою левую руку, – потрогай, теплая?

Веста, помедлив, дотронулась до кончиков пальцев. Горячие.