Все дело в отваге

Странно, в чей адрес так резко? До сих пор секретарша напоминала больше пушистую, немного хитрую белочку из сказки, нежели хищницу.

– Ну ладно, ты только не звони мне больше на работу, а то Карга злиться будет…

«Ну и черт с тобой, коза!» – Катя решила не придавать этим словам значения. К тому же она давно знала, что сотрудники за глаза называют ее Каргой не из-за внешности, а по фамилии, оставив первые пять букв от Каргапольцевой. Катя еще до свадьбы подозревала, что так оно и будет. Но, опасаясь обидеть Вадима, даже не заикнулась о том, чтобы остаться на девичьей фамилии.

Однако у кабинета Галкина ее ждал новый сюрприз.

– Какого черта ты здесь курил? – стонал Галкин.

– А что, пахнет? – испуганно спросил Воронин.

– Воняет! – проворчал Галкин.

Раздался звук открывшегося окна.

– Откуда я знал, что Табуретка припрется? – вздохнул Воронин. – Обычно к себе вызывала.

«Я еще и Табуретка», – с грустью подумала Катя.

– Привыкай, – между тем усмехнулся Галкин.

Катя замешкалась.

– Не завидую ее мужу, – прокряхтел Воронин.

– Можешь позавидовать, уже свалил! – с радостью объявил Галкин.

– Откуда знаешь?

– Вика вчера сказала.

– Понятно, кто с такой мегерой долго выдержит? – хихикнул Воронин.

«Ну, это уж слишком!» – Катя толкнула двери и решительно шагнула через порог.

– Где игрушки?

Воронин бросился к шкафу, но налетел на стул и с грохотом рухнул на пол, едва не сломав себе шею.

– Извините.

Лицо сделалось багровым. Было видно, он с трудом терпит боль в локте, который слегка массирует рукой.

С трудом сдерживая смех, Галкин продолжал стоять у своего стола.

Воронин сгреб с полки ядовито-зеленых попугаев, похожего на леопарда панду, несколько пародий на обезьян, вывалил игрушки на стол и затравленно посмотрел на Катю.

– Да уж… – протянула она.

– Пекинская фабрика. – Воронин переглянулся с Галкиным.

– А я думаю, что сшито в одном из наших подвалов.

Галкин прыснул со смеху.

– Эти игрушки мы закупать не будем, – жестко сказала Катя. – Если у них такие образцы, могу представить, что они поставят на поток.

– Тут еще детская посуда, соски, бутылочки… – растерялся Галкин.