Нарисую любовь

– С удовольствием! – Марта подошла ближе и получила керамическую чашку с восхитительно пахнущим напитком.

Первый глоток смыл слезы, второй согрел сердце, а третий заставил увидеть во всей ситуации кое-что приятное: теперь она свободна! Не будет кислого лица Ирины и злого лица ее сына. Нет больше нужды прислушиваться к телефону даже ночью – вдруг позвонит? Вдруг позовет в мастерскую и потребует читать вслух Младшую Эдду для вдохновения? Теперь она может просто стоять у прилавка собственного магазинчика, пить кофе, лениво скользить взглядом по рулонам бумаги и пачкам угля…

За спиной нежно тренькнула подвеска, ворвался шум и запах дождя, а затем уверенный голос произнес:

– Виктор Саныч, крафтовую бумагу привезли?

Продавец закивал, отставил в сторону свою чашку и повернулся к стеллажу:

– Конечно, Андрей Макарович, конечно! Вот Ваш заказ!

На прилавок лег пакет, перевязанный бумажной бечевкой.

– Хорошо, еще упаковку акрила, акварель и две беличьих «восьмерки».

Рядом с пакетом появились краски, кисти, потом покупатель затребовал тонкий фирменный маркер, баночку клея, что-то еще… Наконец, одобрительно кивнул, и вынул бумажник. К этому моменту Марта отошла на самый дальний конец прилавка, чтобы не мешать, но когда мужчина ловким движением подхватил кисть, сделал пару взмахов и поморщился:

– Виктор Саныч, подлиннее ворса нет?

– Увы, – продавец развел руками, – последняя партия вся такая.

Мужчина махнул рукой, сгребая покупки в пакет, потом собрался идти, но зацепился взглядом за Марту:

– Простите…

Та подняла лицо, чуть щурясь на яркий блик подсветки, угодившей в глаза.

– Вы – Марта?

– Да, – растеряно ответила она, – откуда?

– Я видел Ваши портреты, – он кивнул на ступеньки, ведущие в галерею, – в реальной жизни Вы еще прекраснее.

Марта дежурно улыбнулась в ответ.

– Я не знал, что Вы приехали в Питер, насколько я знаю Жорж работал в Ярославле, – продолжил беседу незнакомец.

– Да, приехала, – неохотно ответила она.

Кофе закончился, и ей снова стало зябко. Но мужчина не спешил отходить, так что ей пришлось невольно поднять на него глаза.