Дорогами судьбы

Гостей не ждали, и потому в комнатах было прохладно, огонь только начал разгораться в каминах:

– Простите, судари, эту часть дома не топят, когда я в отъезде.

– Все в порядке, сударыня, вновь раскланялся герцог, доброй ночи!

В сон клонило сильно, и Тирос отложил бумаги до утра, успев мельком глянуть имена свидетелей и заверяющую документы родовую печать, странно, он просил у вдовы копии, а это, похоже, оригиналы. По привычке вбитой суровым родителем герцог убрал листы под тяжелую фигурку льва, красующуюся на каминной полке, потом скинул одолженную одежду и оставшись в одном белье лег в кровать.

Спал он глубоко, и проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Умывшись и облачившись в высохшие с вечера вещи, герцог спустился вниз и встретился в гостиной с принцем:

– Доброе утро, Кэл, ты уже завтракал?

– Еще нет, наша любезная хозяйка задерживается.

– Это вполне простительно, леди вчера пришлось не просто.

– Служанка уже отправилась к ней, а с кухни доносятся божественные ароматы. Ты успел вчера просмотреть бумаги?

– Нет, но я прихватил их с собой.

Тирос подошел ближе, к креслу, в котором расположился принц и вынул из рукава пачку свитков в разноцветных лентах и строгих коричневых печатях. Вдруг со второго этажа донесся громкий крик, потом еще один, и шум нескольких ног. Мужчины вскочили, хватаясь за оружие, и бросились к лестнице. На встречу им выскочила бледная как полотно служанка и едва успев схватив поднос согнулась в рвотных спазмах. Принц и герцог, переглянувшись, продолжили подъем по лестнице.

В просторном коридоре их встретил бледный дворецкий:

– Господа, с хозяйкой случилось несчастье, простите господа, она не может спуститься к завтраку.

Обойдя чересчур усердного слугу, молоды люди прошли к распахнутой двери. За нею оказалась уютная комната с широкой кроватью под балдахином персикового цвета. На кровати виднелся комок сбившихся простыней и почти не отличавшееся по цвету лицо леди Сепфоры. Роскошная каштановая коса свисала на пол, пышное одеяло валялось у окна, а руки и ноги благородной дамы жуткие волосатые веревки притягивали к кроватным столбикам.

В двери заглянула пожилая служанка с тазом для умывания. Тирос уже разрезал веревки, но леди не шелохнулась.

– Позвольте, господа.

Служанка шустро подкатилась к кровати с мокрым полотенцем, и аккуратно промокнув бледный лоб госпожи, принялась растирать холодные руки:

– Хорошо бы за доктором послать, у леди очень тонкая кожа, а веревка эта вся в грязи.