После маскарада

Больной постонал, поохал, собрался с силами и принялся рассказывать, что видел весьма неприятный сон. Константин Федорович выслушал его, сокрушенно качая головой, и, к удивлению окружающих, объявил, что сегодня, раз уж приснился такой неприятный сон, распорядится, чтобы медсестра ему выдала рюмку водки. По лицу Виктора Филипповича пронеслась болезненная судорога, причины которой он не знал. Он хотел улыбнуться, но лицо скривилось в страдальческой гримасе. Он поднялся и, шатаясь, сделал несколько шагов, не найдя причины и странному головокружению.

– Ты какое-то чудовище, – проронила Рита, когда Грених вышел.

Они направлялись ко второму пациенту с нервным истощением и частыми пограничными расстройствами в анамнезе. Это был худой, жилистый студент, загремевший в институт Сербского сразу после экзаменов. Еще до того, как было произведено внушение Виктору Филипповичу, Грених попросил старшую медсестру занавесить в его палате окна, поставить ширму и перевести всех пациентов в общую комнату, а студента Головина оставить.

– Помнишь, что это такое, Рита? – спросил вошедший в палату Грених, слегка похлопав Головина по плечу, чтобы тот расслабился.

– Ах, ведь это поющая чаша, Костя! – воскликнула она, подлетая к тумбочке и беря в руки увесистый, похожий на ступку, древний потемневший предмет.

– Так, – кивнул Константин Федорович.

– Он был помешан на всех этих индийских и китайских штучках. Где он только их доставал? У нее божественный звук… А еще он всюду таскал с собой несколько томов всяких индийских книжек: «Бхагавадгиту», «Махабхарату», «Упанишады»… Это все, что я запомнила, – говорила Рита с нежностью поглаживая чашу по отполированному боку с замысловатым тонким узором, изображающим переплетенные буддийские символы, какие-то восточные цветы и парящих драконов.

– Эти книги включают в себя больше психоанализа, чем даже лекции Фрейда и Юнга. Не зря Шопенгауэр так интересовался «Упанишадами». Сам по себе психоанализ и появился у нас именно после того, как он перебросил мост от восточной философии к западной. Помнишь, как с ней обращаться?

Рита продолжала поглаживать чашу, унесясь мыслями куда-то в заоблачные дали, и не сразу услышала Грениха.