Болотная роща

Наваждение спадает с него, как плащ с плеч. Оборачивается Иван и качает головой.

«Дурные мысли вселяет поганая ведьма. Не к добру это».

Он вспоминает про серого волка в хлеву. Истошное блеянье козы заглушает колокольчик . Она привязана и не может сбежать от хищника.

– Тише, – говорит Иван, но коза не замолкает.

Царевич находит веревку, обвязывает ей волка вокруг груди и лап. Выносит его наружу и осматривается. Из укромных мест только избушка ведьм и хлев. Вокруг только лысеющие осенние деревья. Иван закидывает край веревки на ветку и тянет: тело волка подвешено, как пиньята[1 - большая полая игрушка, внутри которой можно спрятать конфеты, мелкие подарки, серпантин и конфетти.

– Прости, друг мой верный, но иначе ты сожрешь этих несчастных ведьм. Повиси здесь немного, как бы сильно ни хотелось есть, – прощается царевич, надевая сапоги-скороходы.

В последний раз он смотрит на избушку, где живет двуглавая ведьма, и чувствует, что Юда смотрит ему в глаза. Иван вспоминает о Василисе: ее добрый взгляд, ласковые руки и голос с хрипотцой.

5

Не думал Иван, что будет тосковать по прошлому: по уютным вечерам с Василисой, по временам, когда товарищи были живы и вместе они закатывали пир, где могли пить неделю, а, бывало, и больше.

Пока ветки хлестали его серую отмирающую кожу, царевич вспоминал время, когда поддался на уговоры Яги.

«Никакой корысти, – заверила она тогда, – только прирожденная любовь к людям».

Много раз проклинал Иван тот день и свою глупость, но так и не смог себя простить. Тогда он решил, что не будет сидеть сложа руки, разыщет ведьму проклятую и заберет себе ее голову.

«Любишь ее? Василису свою», – спрашивала Яга.

«Люблю. Жизни без нее не вижу».

«Так чего же ко мне пришел?»

«Проклятье на ней лежит.

«Тогда ты мне должен будешь услугу. Колдовство просто так не сотворить, да и сил я потрачу немало. Чтобы снять проклятие, я должна три ночи гулять по полянам, залитым лунным светом, съесть два молодильных яблока и напиться живой воды. Коли достанешь их мне, помогу я тебе с одной твоей просьбой».

«Не многого ли ты хочешь?»

«А проклятье само себя не снимет, царевич.