Болотная роща

Амулет обдурил ее, но Русалка не собиралась оставлять попыток.

– Он был мне другом. Тем, кто считал меня хорошей, когда я была монстром…

– Ты и сейчас монстр, – хмыкнула Василиса, – можешь меня сожрать, но это правда.

– Не спорю, – усмехнулась Русалка. – Лучше не скрывать того, что ты тварь, тогда никто не будет разочарован. Но теперь я впервые хочу сделать что-то…не для себя, а для кого-то другого.

– Почему? Решила поиграть в хорошую девочку?

– За добро надо платить добром. Иначе я буду такой же, как Яга: безумной и одержимой давно сгнившим царевичем.

– Не говори так про Кощея, – предупредила Василиса, – я знала его еще до проклятия. То, что его воскресили, не так уж плохо. Он – единственный из братьев, кто сможет положить конец многовековой войне.

– Думаешь, у него хватит сил? – Русалка вспомнила длинные пальцы Кощея, сжимающие ее шею, и поморщилась. Боль до сих пор пульсировала в тех местах, где костяшки надавили сильнее всего. – Он устроил целое представление, когда понял, что я украла ноги у его невесты…

– Ты украла у нее ноги? – Василиса прищурилась, насколько ей позволяли жабьи веки.

– Ну, я не знала, – Русалка пожала плечами и окунулась в воду. Пробыв там несколько минут, она вынырнула. – И как же эта Тая может нам помочь?

– Ради нее царевич пойдет на все, – Василиса опустила голову и смахнула слезу – довольно крупную для лягушки. – Их любовь прекрасна, но таит в себе немало опасностей.

– Можно опустить часть с загадками? – протянула Русалка, закатывая глаза.

– Чтобы она выжила, Кощею придется заставить ее сломать иглу. А если она, полюбив его всем сердцем, сломает иглу, проклятье с Залесья спадет. И тогда мы все освободимся, но эти двое…они никогда не будут вместе. Им просто не суждено.

Служанка

Отправилась Василиса служить при дворе. Слава уже обошла ее имя, поэтому царь разрешил ей быть одной из многочисленных служанок.

Целыми днями она срезала розы с кустов, да разносила их по опочивальням.

– Поиграй со мной.

Дрогнуло ее сердце от невинного детского голоса. Живо представила она, как мальчик мог бы быть ее собственным сыном. Скатилась по ее щеке одинокая слеза. Приняла Василиса игрушку из рук юного царевича.