Густая роща

 – Как же я давно я не видел мир. И как же я возрадуюсь, когда вернусь к Василисе с головой Яги.

До их слуха донеслось жалобное ржание. Царевич увидел торчащую из болота морду. Почти вся голова коня ушла под воду: торчали только кончики ушей, ноздри и рот. Еще немного – и несчастное животное захлебнется болотной жижей.

– Стой здесь и направляй меня, – скомандовал Иван. Достав меч из ножен, он пошел в болото, прощупывая лезвием вязкое дно.

Добравшись до коня, царевич взял его за поводья и потянул за собой.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. И волк тоже, – Иван погладил его по крупу.

Конь сделал несколько шагов, все глубже застревая. Ноги царевича увязли в трясине. Он посмотрел на волка и протянул ему меч.

– Вытащи нас, серый волк, – сказал он.

И волк, вцепившись сильными зубами в сталь, потащил царевича и коня из болота.

2

– Каково это – быть человеком? – спрашивает меня Водяной.

Невинный детский вопрос ставит меня в тупик, а ведь раньше я могла бы придумать с дюжину метафор.

– Не знаю. Иногда больно, иногда весело.

– Как это – больно и весело? – Водяной смотрит на меня испытующим взглядом.

– Ты знаешь, что такое чувства?

– Нет.

– Тогда…как бы тебе объяснить? – недолго думая, я беру его за руку и крепко сжимаю. – Что ты чувствуешь?

Водяной смотрит на руку, затем на меня.

– Не знаю. Меня этому никто не учил.

– А что с твоими родителями? – спрашиваю я.

– У меня нет родителей. Я знаю, что есть такие существа, которые произвели меня на свет, но не знаю, где они, – отвечает Водяной.

– И ты не искал их?

– Ха! – Водяной улыбается, отчего обнажаются его острые зубы. – Я исплавал это озеро вдоль и поперек, нашел множество ходов и составил карту путей, но нигде не было живых существ. Кроме Русалки, которую я хотел съесть…

– Почему?

– Она украла у меня кое-что ценное.

– Что же?

Водяной убирает мою руку со своей.

– Не скажу я тебе. Или ты хочешь узнать и сразу же умереть?

Я морщусь и отмахиваюсь.

– Правильно. Не делай глупостей. Ты же видела мои зубы? – говорит Водяной и ухмыляется.

– Если у тебя не было родителей, то как ты научился говорить? – спрашиваю я.

– Да просто… – он начинает с энтузиазмом, а заканчивает в растерянности. – Не знаю.