И все небо для нас

Мама говорила, что признаваться в своих страхах не стыдно. Главное, не сболтнуть лишнего людям, которые могут использовать их против тебя.

– Значит, образ удался. Жаль, что я толком не успел сфоткаться. – Гордей подходит к светящемуся объекту.

– Что это?

– Софтбокс. Штука для освещения. – Он выключает софт-бокс. Под светом луны лицо Гордея видно в разы хуже. – А ты думала что?

– Я вообще не поняла, что это.

Все оборудование Гордей тащит сам, хоть ему и неудобно передвигаться в кимоно. Его шаг куда у?же, чем мой, поэтому я замедляюсь, чтобы идти рядом.

– Где живет твой дядя?

Мы выходим к заднему двору дома, и Гордей оставляет оборудование в сарае.

– Подожди тут, я переоденусь. – Гордей закрывается внутри.

Не помню, как выглядит дом дяди. Что мне сказать? Веди туда, не знаю куда? Потираю лоб и широко, но беззвучно зеваю, прикрывая рот ладонью.

– Так где? – Гордей выходит на улицу.

Теперь на нем футболка с принтом, который в темноте не разглядеть, и рваные джинсовые шорты до колен.

– Не знаю.

– Может, у тебя и дяди никакого нет?

– Есть.

– И как его зовут? – Глаза Гордея сужаются.

От напряжения у меня над губой выступает испарина.

– Тихон.

– М-м, хочешь сказать, что ты племянница Тихона и Ирмы Соловецких?

Округляю глаза и киваю, как игрушечный болванчик. Гордей легонько тычет меня пальцем в лоб, чтобы я замерла.

– Знаю я их. Пойдем.

Разглядываю свои ноги и ноги нового знакомого. Он идет босиком.

– У тебя что, обуви нет? – срывается с языка.

И куда подевалась моя молчаливость?

– Есть, просто кое-кто посреди ночи заблудился и теперь заставляет меня вести себя домой. Я не могу тратить бесценное ночное время на поиски обуви.

Кончики ушей горят.

– Да просто вся обувь в доме, а мама, если проснется, меня прибьет, – Гордей усмехается. – Мы с твоей родней соседи. Ты везучая…

Когда мы выходим к дому, живот скручивает в тугой узел. Я не хочу возвращаться туда, но я должна.

– Иди, – Гордей кивает в сторону дома. – Я уж с тобой не пойду, а то взрослые еще чего подумают.

Он разворачивается и скрывается так быстро, что я не успеваю его поблагодарить.

Обхожу дом со двора и сворачиваю к крыльцу. Оно освещено мягким теплым светом. На крыльце на скамейке сидит Тихон. Заметив меня, он встает и порывисто обнимает меня. Я не сопротивляюсь.

– Спасибо, что вернулась, Вера, – шепчет дядя.