Стихия смерти

Мужчина не чувствовал боли, лишь Зло проникало в него всё глубже. Буря успокоилась, и дремал он долгих триста лет в песках.

Трижды за этот срок бушевала пустыня: зыбучие пески готовы были поглотить царства, людей, зверей – всё живое. Неурожай, мор скотины, болезни, то жара, то холод, словно предупреждение Небес спускалось к людям. Вспоминали они про погибшие города Сугор и Годму, начинали вести жизнь праведников, но как только опасность отступала, всё возвращалось на круги своя. Так было и в этот черный год.

В пустыне Магар наступила звонкая, вязкая тишина, исчезли все звуки и шорохи.

Духота становилась невыносимой, как и пронзительная тревога, которая охватывала всех живых существ. Черно-багровые тучи заполонили небо, песок и пыль смешивались в огромные клубящиеся облака – и несли в себе смерть. И пели пески песнь смерти, словно кого-то, призывая, и шёпот, разносимый ветром, становился всё исступлённее:

– Кар-га-рен! Кар-га-рен! Каргарен!

Зловещий вихрь выплюнул из утробы пустыни существо исполинского роста, кожа местами прикрывала его скелет, где-то была обнажена, громадные чёрные глаза, остов вместо носа, голову его венчала корона.

И ознаменовал он своё вхождение в мир воплем ненависти, зла и тьмы.

Глава I. Морской бог

Десять пушечных фрегатов золотились мачтами на рассвете, солнце скользило радужными бликами, и подсвечивало флаг империи Кристадин. На красном полотнище была изображена крепкая рука, твердо державшая меч, корона венчала грозный символ империи.

Двое мальчишек убирали длинный причал, поглядывая на громадные суда и мечтали:

– Эхх, скорее бы вырасти, я уж точно стану, как капитан Даркос.

Темноволосый, худой мальчишка звонко рассмеялся:

– Ухх, хватил, Даааркос! Столько отваги, богатства и удачи мало кому даётся. Воон, у короля ещё только нашего.

– А я стану!

– Подожди, а ты слыхал, что странник вернулся с Дьявольских гор?

– Нет, а когда?

– Да только вчера ночью. Рассказывал жуть всякую.

– Даа? – мальчишка придвинулся ближе к другу.

– О том, что Дьявольские горы стонут, воют беспрестанно, словно голодная стая волков. Так пронзительно, что хоть уши воском залепливай. И тоска такая на грудь давила, еле ноги унес. Не к добру это! – сказывал он.

– Ой, скажешь тоже! Трус, видать – этот твой странник.

– А тебе всё нипочем. Что слыхал, то и говорю!

– Ага, трус он и есть! – мальчишка снова рассмеялся.

В ответ рассказчик рьяно набросился на друга с кулаками.