Стихия смерти

Молодой кивнул в сторону Старого:

– У него-то точно есть…

– Чего ж не научил тебя он как следует?

– Может, упустил я чего, – негромко посетовал Молодой.

– Ладно, пошли вечерять, – примирительно похлопал его по плечу Хромоногий. Поркис, которой наложили мазь, чуть успокоилась, и наконец-то погонщик облегченно вздохнул и побрел к костру. Они уселись возле огня, и дымок от ароматной похлебки заставил Молодого несколько раз сглотнуть слюну от голода.

– Давай, навались на жижицу! – подбодрил Старый.

Наевшись, все сдвинулись ближе к тлеющему кострищу. Не заметив, как уснул, Молодой проснулся от еле слышного топота и ржания поркис. Он вскинул голову, повертел из стороны в сторону и услышал, как Старый и Хромоногий зашептались:

– Какую ночь уже… Сгрудятся, как стемнеет, ушами прядают, пофыркивают и

будто на месте топчутся, – и махнул в сторону табуна.

Старый затянулся трубкой:

– Да, странно…

– А утром вновь, как ни в чем ни бывало.. Поркис как поркис..

Погонщик прищурился и протянул:

– Но, видать, ни к добру…

Хромоногий вскинулся было, а потом согласно кивнул:

– Да кто ж его знает…

Они оба затихли, иногда оглядываясь на тревожащихся лошадей, у Молодого веки снова отяжеляли и он уснул.

– Вставай, давай! – прикрикнул на него Старый, и погонщик сразу же вскочил.

– Рассвело давно, иди, запрягай воз и в дорогу!

Молодой потряс головой и, окончательно проснувшись, глянул на табун. Поркис мирно паслись, жевали траву, будто вчера вечером и не жались тревожно друг к другу. Он протер глаза и побежал к повозке.

На третий день пути они повстречались с погонщиками из соседнего поселения и те чего-то нашептали Старому на ухо.

– А о чем погонщики сказывали?

– Говорят, Вересово царство сгорело.

– Как?!

– Так, дотла! Слыхивали, что демоны разорили его, людей в рабство забрали, поубивали видимо-невидимо народу, – потягивая длинную трубку с табаком, басил старик.